— Да без бэ, — ответил я, даже в лице не изменившись. Очень это круто получилось.
Он смотрел на меня, словно проверяя, гоню ли я, выебываюсь ли, или вправду не против расстаться с жизнью, вправду не боюсь. Для него это было важно.
— Смелый про тебя говорит, как про человека, — Марк Нерон сунул пистолет в карман. — Импульсивного, несдержанного.
Это не совсем так, но мне вообще нравилось, что Смелый так считает. Когда мне надо, я могу быть просто охуительно сдержанным, Далай-лама позавидует.
— Нормально, — сказал я. — А что еще про меня говорит?
— Соображаешь ловко, любишь пострелять по живым мишеням.
— Все правда.
— А достаточно ли ты безжалостный?
Спросил это Марк Нерон как бы между делом, но ответ ему был важен. На ветке перед нами как раз тусовалась серая, юркая белочка, она что-то делала ловкими лапками и совсем не обращала на нас внимания. Я достал волыну и прицелился. Попасть в нее было бы совсем несложно. Белочка отвлеклась от своего дела, глянула на меня, и вот мы смотрели друг на друга. Кончик хвоста у нее был рыжий, а глаза — удивительно ясные, как у разумного существа.
Я опустил пистолет.
— Не, — сказал я. — Недостаточно.
— А что люди? — спросил Марк Нерон со смехом.
— Люди это хорошо, — сказал я. Я уже знал, к чему он клонит, но Нерон никак не переходил к делу, все плясал вокруг да около и получал от этого, видать, какое-то своеобразное удовольствие. Ему нравилось со мной общаться, хотя я уже и не знал, это плюс или минус.
— Так что с деньгами? — снова спросил Марк. — Пустовато?
— Ага. Может, поговоришь с ним? Ну, там, скажи: народ ропщет.
Марк Нерон остановился, взглянул на меня, я сделал пару шагов вперед, потом, встрепенувшись, развернулся к нему. Солнце, проникавшее между ветвей деревьев, придало его рыжине какую-то особую дьявольщину, так что мне стало казаться, что я заключаю сделку с чертом. От бледности всего здесь, волосы Нерона казались почти красными.
— А, может, не надо с ним говорить? — спросил меня Марк Нерон.
Я лихорадочно думал, кроется ли здесь какая-нибудь хитрая уловка. Может, это вообще не Марк Нерон собственной персоной, а, не знаю, актер, которого Смелый нанял, чтобы меня кольнуть. Невозможно, конечно, но возможно. Эта среда, она учит быть параноиком. Если не усваиваешь по-хорошему, после плохого, может статься, никому уже не придется учиться.
— В смысле?
Но поиграть в дурака Нерон мне не дал. Он снова коснулся креста, словно прощения прося, и спросил:
— Хочешь стать бригадиром?
Марк Нерон смотрел на меня пристально. Мы стояли одни, в глубине лесопарка, друг перед другом, и вокруг разливалась такая тишина, что она давила на череп. Волосы Марка Нерона были единственным ярким пятном на фоне всей этой черноты и белизны, этот клоунский рыжий цвет никак не позволял мне отвести взгляд.
Руки у Марка были расслабленные, абсолютно спокойные руки, словно у ювелира. Он знал, что я не выстрелю. Что мне никак нельзя будет это объяснить, что я никак не оправдаюсь. Знал, что я не стукану, даже думать об этом не стану. Вот я про Марка Нерона и про то, что он может, ничего не знал, только представлял. А у страха, как известно, глаза велики.
Был ли у меня выбор? На самом деле был, врать я не буду. Я всегда мог согласиться, а потом взять первый попавшийся билет на самолет до Ебурга, а оттуда мотнуть в Заречный.
Но в то же время, как я мог это выбрать?
Убить человека мне было легко, а вот отправиться в свой Суходрищенск к мамочке с Юречкой — сложно. Такая произошла подмена понятий в голове, и я даже сам не заметил, как.
Марк некоторое время смотрел на меня, а потом, ровно в тот момент, когда я понял, что соглашусь, он улыбнулся. Я еще ничего не сказал, я едва об этом подумал, а он уже врубился. Ума — палата.
— Я Смелому аккуратно намекнул, что неплохо бы отправить в Чернобыль тебя, раз ты без балды все равно.
— Чтоб я что? Чтоб я радиацией его заразил, и он от лейкоза тихо сдох?
Сказано было, произнесено. Марк Нерон улыбнулся. Это я в том смысле, что с дьяволом шутить нельзя. Может даже особенно нельзя — шутить.
— Нет, — сказал Марк Нерон очень спокойно, и в то же время я слышал, как он доволен. — Чтобы проверить, реально ты психанутый, или Смелый в людях не особо разбирается.
— А он не особо разбирается, — сказал я, почесав башку.
— Так это же неправильно.
— Ну, он ж не священник.
Марк Нерон мягко склонил голову набок.
— Но ты разбираешься, — продолжил он, не обратив внимания на мои слова. — Я уверен. И я бы хотел видеть на этой должности кого-то вроде тебя. Ну, знаешь, по-нормальному безжалостный, но и не без сердца. Людям нравишься. Можешь помочь, если надо, а если не надо помогать, то падающего — толкни.
Опять он вроде как цитату ввернул, что-то фашистское, ну, вроде на слуху было.
— В общем, мне нужен баланс.
— А реально?
Марк Нерон пожал плечами и сказал совершенно спокойно:
— А реально Смелый хочет меня вальнуть. Но тебя это волновать не должно.
— А что должно?
Марк Нерон развернулся, пошел обратно. Это значило, что я согласен. В лесу нам, по сути, больше делать было нечего.
