— То, что это для тебя. Ты парень талантливый. Дорогу молодым, так сказать. Представь себе, какие это деньги. А сколько будешь знать?
— Столько, что скоро состарюсь?
— Не, — сказал Марк Нерон. — Насчет этого не беспокойся, не состаришься, это я тебе просто гарантирую.
Мы засмеялись, и я реально понял, что сделаю это, что убью Смелого. Жить моей нынешней жизнью стало невыносимо. То есть, я же хотел карьеры, вот мне карьера, сейчас с ветерком до самых облаков прокачусь, только успевай ништяки хватать.
Мое настоящее стало мне маловато, тесное оно было, я из него вырос. А Марк Нерон предлагал будущее.
— Каковы же твои перспективы? — вопрошал он в холодный, звенящий от близкой зимы воздух. Как по мне, такой надрыв здесь был ни к чему, вполне я все понимал, какие мои перспективы. Самая лучшая из них — удрать из того, в чем я жил, из моего, так это сказать, последнего времени.
— Деньги, власть, статус? Интересует?
— А кого не интересует? — спросил я.
— Тебя. Не особо.
Я нагнал Марка Нерона, он хлопнул меня по плечу, словно осалил, и сказал:
— Героин. Тоскуешь по тем временам, когда его было завались?
Я снова закурил, глянул на него.
— Удолбанные автоматчики, — засмеялся Марк Нерон. — Отчаянные ребята.
Он выглядел теперь совсем уж расслабленным, добродушным, но таким, как я, расслабляться с ним не стоило никогда.
Я спросил:
— Как исполнить?
— Как хочешь. Импровизируй. Одно пожелание: чтобы чисто.
— А если всплывет?
Марк Нерон вдруг снова остановился и с благожелательной улыбкой сказал:
— Тогда мы не товарищи с тобой. Это понятно?
— Понятно.
Не, ну, справедливо, что уж там.
— Зато, если все будет правильно, то заживешь ты не просто хорошо, а очень хорошо. Ребятам своим, опять же, поможешь. Братва тебе будет благодарна. У всех семьи, всем их надо кормить, а Смелый жадничает.
У всех семьи, подумал я, а у тебя что, тоже семья?
Наверняка. Принято у людей так, даже у всяких там, вроде нас.
И мне стало ужасно интересно, а как Марк Нерон общается со своими детьми, с женой, с родителями? Неужели жена ему такая:
— Маркуша, какой борщ бы мне приготовить?
— Какой хочешь. Импровизируй. Одно пожелание: чтобы вкусно.
Я чуть не заржал, но как-то пронесло.
Но все-таки не только для смеха оно, а вообще. Ну, как так, неужели он тем же взглядом смотрит, думал я, на жену с детишками? Неужели, когда пиздючье его взволновано и печально, он так же безошибочно и холодно это считывает, так же легко на этом играет, чтобы, скажем, мотивировать ребяток учиться?
Ну, не может же это быть на работе один человек, а дома — совсем другой.
Мы не торопясь дошли до конца тропки, дотуда, где она впивалась в асфальт. Марк Нерон стоптал грязь со своих тяжелых ботинок и поглядел на меня.
— А ты все-таки не кури. Не спортивно это и очень вредно.
Не то что колоться, конечно.
— Как мне тебя найти?
— А никак, — ответил он просто. — Я сам тебя найду, что бы там ни вышло.
В любом случае, то есть.
Марк Нерон ушел, а я так и остался стоять, и от мысли о том, чтобы вальнуть Смелого, которого я знал и, в общем-то, не ненавидел, у меня было только чувство легкого недоумения.
Двое мальчишек прямо передо мной палили друг в друга из оторванных от рябины веток, раздавленных рыжих ягод на асфальте было тьма тьмущая.
Раздербанили деревце.
Варвары.
Я так и понял, что это был, в том числе, экзамен. Не только задание. Марк Нерон сказал сделать все чисто, и, если я облажаюсь, то сам виноват. Он бы меня разменял без вопросов. И мне бы никто-никто не поверил, все бы один к одному выходило: молодой да амбициозный вальнул бригадира к херам. Бывает.
И случись что, я бы не смог даже доказать, что говорил с ним, он появился из ниоткуда, я не видел его тачку, свидетелей тоже не было никаких, если не считать случайных белочек. Что я знаю? Что рыжий он и с крестом на пузе? Так это, как дважды два четыре, всем известно в целом мире.
В общем, со всех сторон выходило, что только я сам себе могу помочь.
И если у меня что-нибудь получится, то я не только помогу Марку Нерону, исполню его, как это сказать, мечту, но и пройду тест на профпригодность. А если нет, что ж, значит, соображалки у меня недостаточно, чтобы бригадиром быть. И чтобы жить на этом свете вообще.
Короче говоря, выходило, что мне в жизни предстоял первый настоящий экзамен, не что-то там, а все по серьезу. Не то что из общаги выгонят, исключат с размахом, прямо-таки из живых людей.
Если я не хотел срочняком перевестись в землю-матушку, надо было что-то решать. Марк Нерон даже не сказал, сколько у меня времени, это нервировало.
Мне кажется, во всяком случае, теперь, что и у этого был смысл. Он хотел, чтобы я нервничал, а, значит, старался исполнить все как можно быстрее, не зная точно, каким количеством месяцев, недель или даже дней располагаю. Короче, в игру "доеби нервного" Марк Нерон играл превосходно.
