— Да так, — сказал он. — О продвижении по службе. Есть идея одна.
Но что за идея, он не сказал. Мы перекурили, зашли в кафешку, чье название я забыл прочитать, и уселись за самый дальний столик с такими среднеазиатскими диванчиками в ковриках. В общем и целом европейская обстановка самой кафешки к их появлению не располагала, и они показались мне чудом. Я подумал о курильщиках опия, которые должны лежать на таких диванчиках и сразу лег.
Сеня Жбан ткнул меня под ребра.
— Но-но! — сказал он грозно.
Есть нам обоим перехотелось, а бухать, сказал Сеня, нельзя, а то и сдохнуть можно. Я заказал колу, а Жбан — апельсиновый сок. Некоторое время мы потягивали свои напитки через трубочки, вид у нас наверняка был совершенно мультяшный.
Потом Жбан сказал:
— Тут, кстати, плов отличный.
— На этом диване? — спросил я, поржал, и Сеня со мной. Я снова вынырнул из тяги, очень добродушный.
— Слушай, есть такое дело, — сказал Сенька. Мы очень много курили, одну за одной. На ханке покурить тянет, от легкой гипоксии пропирает еще больше, но под герычем смолить — особый кайфос, не объяснить даже. От сиги в голове тяжелеет и ведет еще сильнее.
Я заказал еще колы, Сеня заказал еще сока. Мы о чем-то даже болтали и очень друг другу нравились. Все было легко и прекрасно, и не о чем стало париться. Как-то замечательно находились слова, хотя в голове стояла тишина, мысли шли на язык сами собой, вспыхивали озарениями.
Наконец, Сеня стукнул кулаком о столик, официанточка аж подпрыгнула.
— Дело!
— Дело, — сказал я, заулыбавшись. Перед глазами заплясали и исчезли пятна, Сеня сфокусировался на мне, расслабленно улыбнулся.
— У меня есть друг, — сказал он.
— Вообще атас, — сказал я. — И у меня теперь есть.
Но Сеньку уже отпускало, куда быстрее, чем меня. Он помахал ладонью перед моим носом, словно отгоняя от меня дым.
— Васек, включайся давай.
Передо мной блестели его золотые перстни. Сеня Жбан шумно шмыгнул носом, втянул прозрачную, в белую крапинку, соплю и сказал:
— Так вот, мой друг, у него тоже бизнес, ну ты понял. Типа как у меня. Врубаешься же, да?
Есть такая штука, кажущаяся или реальная, как героиновая находчивость. Это как делать что-то по вдохновению, или находить ответ на давно занимавший вопрос — прет, и вот такое с каждой мыслью, без исключения.
Так вот, тут эта героиновая находчивость вдруг с головой меня захлестнула, и я все понял: Сенька загруженный, потому что ему не охота от меня избавляться. Но придется. Это было почти ясновидение, вот так. Он еще ни словом, ни делом не дал мне понять, что будет. Но я уже знал.
— Короче, мы с ним хорошо работаем, и я решил сделать ему подарок.
— Ага, — сказал я, кивнув, одним ухом я продолжал слушать его историю, словно сказку, параллельно в голове у меня уже выстраивались разные теории.
— Ему нужен человек, который будет герычем заниматься, — сказал Сеня. — Хороший работник. Который умеет с людьми общаться, который умеет держать, так сказать, эту аудиторию, который приносит прибыль, выносливый, ну и все такое.
Я смотрел на Сеньку. Спросил беззлобно:
— Я тебе что, батрак что ли?
— Не-не, ты чего. Просто, ну, какая тебе разница, на кого шарашить, по сути-то.
Святая правда в его словах была. Я ж и Сеньку не выбирал, просто так совпало.
— Слушай, я тебя что, не устраиваю? — спросил я. — Давай по серьезу.
— Да устраиваешь, устраиваешь очень, — сказал Сенька. — Я знаешь, как тобой горжусь! Как отец практически!
Это мне, конечно, польстило очень, тем более, что мой отец мной не гордился, а убил себя.
— Ну да, спасибо, но тогда почему?
Жбан глянул на меня устало, от героина веки у него как-то отяжелели, что придало ему сходство с бульдогом.
— Да бля, ты заебал уже, кончай мозги парить, — сказал Сеня беззлобно. — Что ты, как баба ломаешься?
— И не ломаюсь я вовсе, я хочу понять. Сам понимаешь, дело такое.
— Дело такое, — передразнил меня Сенька. — Не твое собачье, во. Я тебя порекомендовал, и все. И лучше б тебе не отказываться.
И тогда до меня дошло, что никакой это не подарок судьбы, а просто Сеньке сверху сказали подогнать кого-то, чтоб героин хорошо продавать, и человек был не такой, чтобы подсунуть ему горе-работничка. Ни Сеньку, ни меня тут вообще никто не спрашивал. И зря Сенька из себя корежил черт знает что, прав у него было немногим больше, чем у меня.
И сам он был страшно расстроен.
— Слушай, я сам деньги теряю, но раз подарок, значит подарок.
— Подарки, — сказал я. — Они же не отдарки.
— Да, точно! Да ты не обижайся, там тебе хорошо будет, я реальное дело говорю. Героин — это тебе не ханыч. Это другое. Элитная наркота для золотых детишек. И деньги совсем другие. Просто не сравнить. И контингент соответствующий. Другая, знаешь, целевая аудитория.
Вот и книжки по маркетингу в ход пошли. Очень Сеня Жбан хотел меня убедить, хотя убеждать меня было совсем не нужно.
