– А по-моему, мы уже развлекаемся, – пробубнил Джосс и схватил бокал вина с подноса проходившего мимо слуги.
Он открыл потайное отделение в перстне, вытряхнул в розовую жидкость три капли макового сока и протянул бокал Конору.
– Пей, – велел Джосс. – Столько волнений в последнее время. Тебе нужно… – Он помолчал, подбирая подходящее слово. – Успокоиться.
Конор смотрел на свои пальцы с серебристыми ногтями, сжимавшие бокал. Кел подумал, что он сомневается, – и ошибся. Принц одним глотком выпил вино с одурманивающим средством и слизнул каплю, попавшую на большой палец.
Шарлон знаком подозвал другого слугу. Монфокон и Фальконет взяли по бокалу; Джосс многозначительно взглянул на Кела и оттопырил палец с перстнем.
– А тебе?
Кел отказался от маковых капель и взял только вино. Он пил, находясь на службе (но в меру, а не так, как Конор). Это делалось в целях поддержания его «легенды» – если бы он не пил спиртного, это вызвало бы ненужные вопросы. Но после маковых капель человек чувствовал себя как во сне: происходящее казалось нереальным, далеким, как будто остальной мир находился за стеклянной стеной. Ловец Мечей в таком состоянии был бы бесполезен.
Конор вздохнул и откинулся на спинку дивана.
– Ты всегда приходишь мне на помощь в трудную минуту, Фальконет.
Джосс ухмыльнулся. К ним, виляя бедрами, направлялась служанка в желтой сорочке и темно-синих чулках. Когда она наклонилась, чтобы забрать у Конора пустой бокал, Кел узнал Аудету, девушку, с которой был принц в ту ночь, когда разбил окно кулаком.
Но она, видимо, ничуть не сердилась на Конора.
– Мальчики, – улыбнулась куртизанка, – донна Алис сегодня после полуночи устраивает вечер в «Каравелле». Веселимся до утра. Она попросила меня передать приглашение. – Аудета взглянула в лицо Келу. – Силла надеется видеть вас там, сьер Анджуман, – добавила она и ушла, беззвучно ступая одетыми в чулки ногами по мраморному полу.
– И Анджуман получает все лучшее, даже не пошевелив пальцем, – завистливо вздохнул Шарлон. – Как всегда.
Вид у него был обиженный. Сначала принц обратился с благосклонными словами к Джоссу, а теперь куртизанка отдала предпочтение Келу.
Кел повернулся к Шарлону и поднял бокал.
– Прошу прощения, мы забыли поблагодарить тебя за чудесный праздник.
– Верно, – вполголоса произнес Конор.
Он утонул в подушках, глаза были полузакрыты. Маковые капли заглушали голоса, смягчали краски, все сливалось, как на акварели, попавшей под дождь.
