Лишь несколько недель назад Кел понял, что в его доспехах имеется брешь. Но это оказалось вовсе не стремление участвовать в политической жизни Горы, а желание общаться с людьми, которые знают
Тропа огибала холм, и Кастеллан скрылся из виду. Кела никогда не оставляла равнодушным красота этих мест. Поросший травой склон спускался к самой воде. Море сегодня было темно-синим, стоял штиль, и по заливу сновали лодки, оставляя за собой белые пенные следы. Башни Тиндариса, торчавшие из воды у выхода из гавани, напоминали пальцы гигантской руки. Запах морской воды, соли и водорослей пробуждал в душе мечты о дальних плаваниях и неизведанных странах.
Кел вдруг вспомнил Вьен и ее фразу насчет того, что он охраняет Конора точно так же, как она охраняет Луизу. Выходит, женщина-воин сумела разглядеть в нем нечто такое, что выдавало в нем Ловца Мечей, – черты, которые не замечали ни Фальконет, ни прочие аристократы, знавшие его больше десяти лет.
Тропа круто уходила вверх, до Маривента оставалась четверть мили; Кел видел вдалеке острые утесы, а где-то в вышине угадывались очертания крепостных стен. Случайно взглянув вниз, на море, он обнаружил очень странную вещь. Из склона прямо под Морской тропой торчала деревянная платформа с перилами. В этом месте спуск был неровным, и Кел, поднимаясь, заметил там нечто вроде выемки или небольшой пещеры. Видимо, платформа «выехала» из туннеля, вырубленного в склоне горы. Кел не помнил, чтобы раньше видел нечто подобное. Однако не могло же это сооружение взяться
В следующую минуту на фоне синей воды возникли две фигуры в красном. Солдаты Дворцовой гвардии. Они волокли сопротивлявшегося человека со связанными за спиной руками. Его грязные волосы висели космами, спутанная борода была залита кровью. Подбитые глаза на лице, покрытом синяками, едва открывались. Но Кел узнал бархатную мантию, расшитую крошечными бусинками, которые весело сверкали на солнце. Бусинки когда-то образовывали созвездия: Льва, Арфы, Близнецов.
Это был Фаустен.
Наверное, его притащили сюда прямо из Ловушки. Наверное, он упирался, когда тюремщики хотели выволочь его из камеры. А может быть, он безропотно подчинился, но они все равно его избили.
Солдаты, наклонившись друг к другу, вполголоса переговаривались. Но предосторожность была излишней: ветер и шум волн заглушали их слова. Кел слышал свое хриплое, прерывистое дыхание, и больше ничего.
Он спрятался за низким кустом тимьяна. Можно было бы уйти обратно или подняться вверх по тропе, но он боялся, что, если выйдет на открытое место, его увидят снизу. Куст служил каким-никаким укрытием, а зеленая одежда Кела сливалась с травой.
Однако он хорошо видел, что происходит внизу. Ему хотелось закрыть глаза, отвернуться.
Фаустен вырывался из рук стражей, но не издавал ни звука. Он прижался к ограждению и замер, в панике озираясь, а в это время на помост вышел еще один человек.
Король Маркус. Он показался Келу настоящим великаном по сравнению с воинами. На светлых волосах блестела золотая корона. Плащ был сколот на плече тяжелой серебряной фибулой, на руках, как всегда, красовались черные перчатки. За ним следовал Джоливет, прямой и бесстрастный, как изваяние.
К удивлению Кела, гвардейцы сразу же отпустили Фаустена, и старик упал на колени. Солдаты скрылись в туннеле. Джоливет остался стоять в стороне, словно не желая иметь ничего общего с происходящим.
Маркус наклонился, протянул руку и, схватив своего бывшего советника за ворот, поставил его на ноги. Подтащил к себе. Кел расслышал сквозь рев прибоя и крики чаек вопль короля:
–
В переводе с малгасийского это означало: «Почему ты предал меня? Ты же знал, что случится. Ты знал, в кого я превращусь».
Фаустен тряс головой.
– Ваше лекарство! – воскликнул он на языке Кастеллана. – Только я умею готовить его. Если вы меня казните, вам станет хуже. Вы знаете, что будет, мой повелитель,
Разгневанный король взревел и с силой тряхнул Фаустена. Астроном издавал душераздирающие вопли. Кел увидел, что на нем нет сапог; босые ноги молотили о доски, оставляя кровавые следы.
Келу показалось, что это тянется целую вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд. Фаустен отчаянно сопротивлялся, но король был сильнее. Схватив извивавшегося старика своими могучими руками, он с легкостью поднял его над перилами и швырнул вниз.
Фаустен упал в море, как подстреленная птица.
