Кел не слышал плеска. Несчастный скрылся под водой, потом появилась его голова – черная точка на фоне синих волн. Наверное, он вопил, но шум моря заглушал его голос. Рядом возникла черная тень, и Кел едва сдержал вскрик. Из-под воды выступила темно-зеленая спина, покрытая безобразными бугорками; открылась огромная пасть, усаженная белыми острыми зубами. Келу почудилось, будто он видит даже выпученные желтые глаза твари. А потом челюсти сомкнулись, раздался последний вопль, несчастная жертва задергалась, и на поверхности расплылось багровое пятно.
Вода забурлила, и крокодил исчез. Голова Фаустена покачивалась на волнах. Кел даже с такого расстояния мог различить жуткий кровавый обрубок шеи. Потом черная тень возникла снова, и голову тоже утащили под воду.
Келу казалось, что все это происходит во сне. Он скорчился, вцепился в какой-то каменный выступ. Наступила тишина, которую нарушало лишь шуршание кустов и его собственное дыхание.
Король Маркус отряхнул руки и ушел в туннель.
Джоливет, который наблюдал за казнью с невозмутимым лицом, последовал за ним. В какой-то момент он поднял голову, словно услышав шорох на холме, и увидел Кела. Их взгляды встретились. Глаза воина напоминали кусочки льда, холодные и мертвые.
«Вы займете место легата Джоливета, – сказал Король Старьевщиков. – И вам придется, как когда-то пришлось ему, отправиться в приют и выбрать из кучки перепуганных детей следующего Ловца Мечей. Следующего
Секунду спустя Джоливет скрылся. Снизу раздался скрежет механизма, и платформа поехала обратно, в гору; через минуту она тоже исчезла, и теперь ничто не напоминало о страшном событии. Поднявшись на ноги, Кел увидел, что поверхность моря снова стала гладкой, как сине-зеленый шелк.
Кел побрел вверх по тропе к Маривенту. Его ощущения притупились, как будто он наглотался морфеи. На полпути к крепости он вынужден был остановиться и броситься в кусты розмарина. Он даже не почувствовал заранее, что его мутит.
Но стражи у ворот, видимо, не заметили в его внешности ничего необычного. Его впустили с дружелюбным приветствием. Во дворе кастеля Митата Кел подошел к фонтану и плеснул водой в лицо.
Когда он поднимался на этаж, где находилась спальня Конора, его сердце снова затрепыхалось, как птица в клетке.
Конор сидел в оконной нише. Услышав шаги, он повернул голову, и Кел сразу заметил, что принц стал каким-то другим: он улыбался, как будто только что избавился от невыносимого бремени. В последний раз Кел видел у него такую улыбку до истории в «Каравелле», до того, как он узнал о долге и шантаже Проспера Бека.
Келу очень не хотелось, чтобы это выражение исчезло с лица Конора. Но принц должен был знать; утаивать такое было нельзя.
– Кон, – заговорил он не своим голосом, – мне нужно кое-что тебе сказать. Это касается твоего отца.
Началась вторая Стража. Лунного света не хватало для чтения, и Лин со вздохом поднялась из-за стола, чтобы зажечь лампы. Она весь день провела дома, занимаясь переводом книги Касмуны и делая подробные заметки.
Не в книге, естественно. Она не осмелилась бы писать в ней, к тому же переплет был очень старым, книга разваливалась, страницы казались хрупкими, и обращаться с ними следовало очень осторожно.
Лин зажгла свет, вернулась к столу и взяла чашку с остывшим караком. Разумеется, часть текста была ей непонятна, поэтому она решила в ближайшее время взять книгу с собой в Черный особняк; она не сомневалась в том, что среди воров и изготовителей поддельных документов, состоявших на службе у Андрейена, найдется человек, знающий язык Империи. Возможно, в случае необходимости даже Кел сумел бы перевести несколько предложений.
В книге много было написано о том, как использовать магию в медицине. Лин уже знала кое-что о камнях-источниках. Например, что в далеком прошлом маги использовали для исцеления собственную силу, но их возможности были ограничены. Те, кто умел «накапливать» энергию в камнях, были способны на большее. Потом Сулеман (тот самый предатель и обманщик) создал камни, в которых можно было хранить безграничное количество энергии, и возможности целителей тоже стали безграничными. «Когда воин падал, сраженный мечом или стрелой на поле битвы, – писала Касмуна, – чародей-целитель мог заставить его подняться и идти в бой; даже если раны были смертельными, мертвец оживал и сражался дальше».
Эта жутковатая картина заставила Лин оторваться от книги. Ей пришлось даже встать и пройтись по комнате, чтобы успокоиться и отвлечься. Могущество может быть использовано для того, чтобы творить зло, напомнила она себе. Но Лин не собиралась подчинять себе людей или копить богатства. Ей нужно было только одно: спасти Мариам. Ее камень «умер», «погас», его хватило лишь на то, чтобы помочь Конору. Теперь Лин знала, что существует некий способ «перенести» свою силу в камень, «активировать» его, но она не представляла, как это сделать.
