Ловец Мечей полностью

– Что такое? – спросила она на сартском. – О чем вы говорите? Вьен, я тоже хочу знать.

– Послушайте, видите вон тот гобелен? – обратился к ней Кел на сартском и указал на большое полотнище, свисавшее с хоров. Гобелен закрывал нишу, располагавшуюся под балконом. – Он называется «Обручение с морем». Этот ритуал проводит королевская семья Кастеллана, чтобы поблагодарить море, которое так много дает нам. Король и королева выходят на середину гавани на лодке, украшенной цветами, и бросают в воду золотые кольца. Так мы скрепляем наши отношения с морем и обеспечиваем его благосклонность.

– А мне жалко было бы выбрасывать украшения, – сказала Луиза, и Кел рассмеялся. – Я бы оставила кольцо себе.

– Но этим вы оскорбили бы море, – улыбнулась Вьен. – Представляете, что произойдет, если море разгневается?

Луиза не ответила.

Лилибет поднялась, держа в руке небольшой серебряный колокольчик. По залу разнесся резкий звон.

Музыка смолкла. Королева, как всегда величественная, элегантная, улыбалась гостям. Изумруды сверкали у нее в ушах, на груди, на пальцах.

Возможно, отсутствие ее супруга кого-то и удивило, но люди знали, что следует помалкивать. Король редко посещал пиры, и даже нервные послы Сарта не воспринимали это как оскорбление.

– От имени Кастеллана, – заговорила Лилибет, – хочу поприветствовать делегатов Сарта и принцессу Луизу из Дома д’Эон.

Луиза просияла, услышав свое имя. «Бедный ребенок, – подумал Кел, – уехать так далеко от дома, в чужую страну, по прихоти коварных политиков». Это было все равно что посадить голубку в клетку к ястребам. Конечно, она невеста принца, но это ее не спасет. Да, многие будут добиваться ее благосклонности, но еще больше людей будут строить козни против нее.

– Она приветствует вас, – перевел Кел, и Луиза снова улыбнулась.

Лилибет продолжала говорить: об орле Сарта и льве Кастеллана, о союзе ярости и пламени, о великой империи, которую они построят вместе, о господстве на суше и на море.

Вьен потянулась к графину розового вина, но Кел опередил ее и наполнил ее бокал. Она прищурилась, глядя на него.

– Вы не такой, как… – начала она.

– Не такой, как другие принцы? – переспросил Кел, любуясь своими кольцами. – Я приветлив и очарователен, в отличие от них? Ах, все ясно. Я прекрасен.

Она закатила глаза.

– Не такой, как пару дней назад, – фыркнула она. – Вы не замечали ее. – Она кивнула на Луизу. – А сегодня вы сама доброта и любезность. Может быть, ваше сердце смягчилось, – добавила Вьен, – хотя я в этом сомневаюсь. Никогда не видела принца, у которого имелось бы сердце, которое могло бы смягчиться.

Луиза, которой надоело слушать, как ее соседи говорят на незнакомом языке, грустно вздохнула.

Лилибет закончила свою маленькую речь.

– Вы должны аплодировать королеве, – шепотом подсказал ей Кел и подал ей пример, хотя по этикету наследному принцу не полагалось аплодировать.

Луиза захлопала в ладоши, музыканты снова взялись за инструменты, и когда Лилибет опустилась в кресло, раздались звуки лиора.

Двери для слуг, находившиеся под галереей, открылись, и в зал вошли женщины и мужчины в ярких шелковых костюмах, отделанных золотой тесьмой. Гости одобрительно зашумели: это были бандари. Бандари – танцовщики и танцовщицы – странствовали по Золотым Дорогам, зарабатывая на жизнь своим искусством; они не имели родины, не имели своего языка. Бандари были одеты в короткие облегающие куртки, которые заканчивались чуть выше талии, и низко сидевшие штаны из полупрозрачного шелка. Наряд дополняли золотые атласные туфли.

Они танцевали с распущенными волосами, и на поясах у них звенели золотые монеты. Говорили, что каждый раз, получая плату за представление, бандари оставляет одну монету и надевает ее на цепочку; по длине пояса и количеству монет можно было судить о продолжительности «карьеры» танцора или танцовщицы.

При дворе Джахана существовала своя труппа бандари, и Лилибет восхищалась их искусством. Когда они вошли в зал, королева зааплодировала.

– Мне тоже хлопать? – прошептала Луиза.

Кел покачал головой. Декоративные деревья и кусты убрали, чтобы освободить место для представления; ему было хорошо видно «сцену», потому что кресла напротив него пустовали.

– Пока не нужно, – сказал он. – Делайте, как я, и не беспокойтесь.

Кел испугался, что появление танцоров расстроит Луизу, напомнит ей о том, что произошло на вечере у Ровержей. Но вид бандари заворожил девочку. Они были прекрасны; казалось, эти тонкие, гибкие, грациозные люди появились на свет лишь для танца. Распущенные волосы – светлые, рыжие, черные, каштановые – спадали на плечи.

Вьен не обращала внимания на танцоров; она с подозрением рассматривала Кела. «Мне надо прекратить разговаривать с ребенком», – подумал он. Он знал, в чем дело, почему не может бросить Луизу, отвернуться от нее. Кел сам когда-то был растерянным, одиноким ребенком в этом дворце. Тогда Конор помогал ему: показывал, какой вилкой пользоваться, подсказывал, когда нужно говорить и что именно сказать.