Ловец Мечей полностью

У него зашевелились волосы на затылке – как будто его коснулась призрачная рука. Обернувшись, он увидел, что позолоченная створка приоткрылась. Какой-то человек в плаще вошел в зал и остановился, глядя в сторону стола. Капюшон закрывал его лицо, но Кел узнал эту походку, манеру держаться. Он знал этого человека так же хорошо, как себя самого.

Конор.

Будучи не в силах пошевелиться, Кел смотрел, как принц идет к столу. Бандари занимали свои места, появились слуги с бронзовыми чашами, наполненными розовой водой – видимо, она была необходима для представления. Музыканты настраивали инструменты. Никто, кроме Кела, не замечал Конора, даже Джоливет и Майеш не обратили внимания на вошедшего.

Полжизни Кел учился вести себя, как Конор, предугадывать его поступки, реакцию на те или иные события. Принц шел в тени деревьев, но Кел догадался, что с ним такое. Он видел, что Конор пьян, – он держался за стену, чтобы не упасть.

Но принц был не настолько пьян, чтобы не понимать, где находится и что делает. Он вполне целенаправленно шел к столу, как будто собирался занять свое место рядом с принцессой.

Келу не хотелось даже думать о том, что тогда произойдет. Может быть, извиниться и уйти, соображал он; можно незаметно выскользнуть в Зал Победы, но даже после этого…

Конор дошел до гобелена и двинулся дальше, скользя ладонью по вышивке, изображавшей Обручение с морем. Зазвучал лиор – это означало, что сейчас должен был начаться танец. Лампы стали гаснуть одна за другой, и Луиза ахнула. С потолка падали шарфы из серебристой и черной газовой ткани. Зал превратился в ночное небо, усыпанное звездами. Бандари в сверкающих костюмах начали исполнять свой танец. Это был танец созвездий, понял Кел: они изображали кометы, метеоры, астероиды. Они были пламенем, которое вспыхивало в пространстве между планетами, яркими огнями, мелькавшими на небе.

Они должны были отвлечь внимание.

Пробормотав неразборчивые извинения, Кел поднялся, бесшумно спрыгнул с возвышения, пригнулся и прошел позади стола. Двинулся вдоль стены, по галерее, стараясь, чтобы его не заметили. Музыка заглушала все звуки; в воздухе кружились прозрачные шарфы, мелькали распущенные волосы бандари. Конор остановился около гобелена и уставился на танцоров. Кел подбежал к нему, схватил за полу сюртука, который обнаружился под плащом, и затащил принца под хоры.

Нишу с голыми каменными стенами освещала единственная масляная лампа; гобелен скрывал их от посторонних глаз.

– Кон, – прошептал Кел на ухо вырывавшемуся Конору, – это я. Это я.

Конор обмяк, привалился спиной к стене. Капюшон упал. Короны на нем не было. Он смотрел на Кела налитыми кровью глазами.

– Прости, – произнес он.

Он говорил вполне связно – видимо, все-таки был не сильно пьян, – но очень тихо. Кел почти ничего не слышал из-за музыки, которая играла прямо у них над головой.

– Я бросил тебя. Я думал, что бросаю их, но я предал тебя.

Кел выпустил сюртук принца и сказал:

– И что, по-твоему, должно было произойти? Что они должны были предпринять, получив твое письмо? О чем ты думал? Хотя нет, ты ни о чем не думал, я понимаю. Конор…

– Я думал, что они отменят этот проклятый прием, – прошипел принц. – Я думал, они поймут… я знаю, что обратной дороги нет, это политика, ничего уже нельзя изменить, но все это притворство, эта ложь насчет того, как мы рады свадьбе… что все рады, а не только политики и торговцы, которые разбогатеют на этом…

Он помолчал, сглотнул.

– Я не думал, что они заставят тебя сделать это.

– Это мой долг, Конор, – устало произнес Кел. – Моя служба. Я здесь для того, чтобы играть роль принца. Разумеется, они заставили меня это сделать. А сейчас тебе нужно уйти.

Конор приложил ладони к груди Кела.

– Я хочу все исправить, – объявил он. – Я хочу поменяться с тобой местами. Я пойду туда. Я исполню свой долг.

Келу хотелось спросить его, что случилось, почему он ушел так внезапно и зачем вернулся в разгар банкета. Почему именно сегодня вечером? Но он понимал, что сейчас не время для подобных расспросов. И сказал:

– Кон, ты пьян. Иди обратно в Митат. Ложись спать. Я потом тебе расскажу, что было на пиру. Да и рассказывать особенно нечего.

Конор упрямо выпятил нижнюю челюсть.

– Поменяйся со мной.

– Будет только хуже, – предупредил Кел.

Конор вздрогнул. И Кел вспомнил мальчика с блестящими глазами, который лукаво спросил у него: «И как тебе это? Быть на моем месте?»

Когда же это произошло? Когда погас свет в его глазах? Сейчас глаза Конора походили на две черные дыры, губы были сжаты. Кел подумал: что будет, если тряхнуть Конора, закричать на него; и одновременно ему хотелось загородить его своим телом, защитить от всех опасностей и зла этого мира. Не только от оружия убийц, но и от лжи, от жестокости, от разочарований и отчаяния.

– Я хочу все исправить, – повторил Конор. – Поменяйся со мной.

Кел испустил тяжкий вздох.

– Ну ладно. Хорошо.