Англичане, с улыбкой подумал Спасский. Эстеты и снобы во все времена. Впрочем, у Эмиля же еще где-то был замок – наверняка там витражи и фрески на религиозные и рыцарские темы, вся мебель черная и еще какой-нибудь трон под балдахином.
Том остался вместе с ними, более того, Антон с легким удивлением отметил, что он, как и Эмиль, переоделся в легкие штаны и уютную рубашку и расположился как дома, сразу задрав бесконечные ноги на маленький круглый столик. В руке он задумчиво покачивал стакан с янтарным виски, и Спасский машинально отметил, какой поразительной красоты у него пальцы – длинные, тонкие, сильные, музыкальные, да и сами кисти и запястья изящные, как у самой красивой девушки.
Эмиль где-то бродил по дому, потом вернулся в гостиную, уселся в виндзорское резное кресло и тоже налил себе скотч. Антону он наполнил стакан почти до краев.
– Тони, глушить вискарь с утра у нас с тобой уже вошло в традицию, да и я хочу, чтобы ты сейчас хоть немного расслабился и, может быть, даже спокойно выспался, несмотря на дневное время. Спокойно и безо всяких сновидений. Потому что потом ты будешь об этом только мечтать, увы.
– Да ты мне объяснишь, может, уже? – раздраженно спросил Антон, но стакан принял и сразу сделал большой глоток.
– Ну ладно, – кивнул Эмиль. – Знаешь, кто такие дримшереры? Уже в твое время появились.
– Нет, не знаю, – ядовито сказал Антон. – Я как-то не в теме.
– Ладно, зайдем издалека. Читал Борхеса? Есть у него рассказы о стыкующихся снах и о минутных снах, которые переживаются как годы. Потом был Кастанеда со своими медитациями и наркотическими экспериментами. Да и твои любимые Фрейд и Юнг отводили в психоанализе огромную роль сновидениям, осознанным в том числе. А в девяностых годах двадцатого века на научном небосклоне появился некий Стивен Лаберж, психофизиолог, математик, химик, физик и фармаколог. Он был убежден, что человек способен достичь состояния, при котором осознает, что видит сон, и потому контролировать его течение. Лаберж впервые научно доказал существование осознанных сновидений. Выяснилось, что движения глаз в сновидческом мире совпадают с реальными движениями физических глаз. С помощью специальной глазной азбуки исследователи смогли передавать информацию о сновидении в реальность.
– Насчет Лабержа я читал, – сказал Антон и отхлебнул еще виски.
– Лаберж работал на кафедре психологии Стэнфордского университета и был координатором исследовательских программ Института осознанных сновидений. Разумеется, его сразу взяли под свою бдительную опеку спецслужбы Соединенных Штатов. Довольно скоро команда Лабержа сконструировала аппараты для вызова осознанных сновидений – DreamLight и NovaDreamer. На их основе уже военные лаборатории построили новый прибор – так называемый PASIV, Portable Automated Somnacin Intra Venuous Device. Принцип работы заключался во внутривенном введении участникам общего сна специального снотворного – сомнацина, воздействующего на быстрые фазы сна, и синхронизации деятельности мозга всех участников электромагнитными волнами. Так появились первые дримшереры – извлекатели секретов из чужих снов. Сначала их использовало государство как военных и промышленных шпионов, потом сомнацин и приборы вышли на черный рынок, и независимые дримшереры стали работать на крупные богатые корпорации, на мафию, на террористические группировки. Все смешалось. Ты только представь, какая это была революция: сон перестал быть замкнут на одном человеке, породив возможность доступа к знаниям и мыслям других людей! Какая дивная, дивная идея!
– Подозреваю, что сегодня эта дивная идея стала предвестником конца света, – проворчал уже слегка захмелевший Антон, и Том с Эмилем негромко рассмеялись.
