– Антон… Я смотрю, ты хорошо проводишь время и ни о чем не сожалеешь? – протянула она как-то по-детски, как иногда делала, когда капризничала, и тон у нее был обвиняющий, несмотря на мягкие интонации. – Ты меня никогда не любил, ведь так? Столько лет сам себя обманывал, и меня тоже… Но признаться ни себе, ни мне не мог. Всегда был бесхребетным слабаком, мой милый, золотой, пухлогубый мальчик. Как там говорил Эмиль? Принц-потеряшка!
– Зря ты это, Тони, зря-я, – пробормотал Эмиль, и мигом очутился у него за спиной, и схватил железными пальцами за плечо. – Убери ее сейчас же, а не то нам быстро придется отсюда валить, хоть это и мой собственный сон!
– Как? – ошеломленно пробормотал Антон. – Как я ее уберу?
– Зря ты вызвал к жизни такое знаковое для тебя место, видишь, сразу проекции полезли… Представь что-то другое, но тоже важное и обязательно позитивное, а то твоя жена мне как-то не очень импонирует сейчас… Она способна была на крайности в жизни?
– Она не умерла, – возмутился Артур и тут только увидел, что Соня как-то неприятно, напряженно прищурилась.
Тут Спасский почему-то разом вспомнил все фильмы ужасов о зомби, хотя ведь его жена не умерла, не умерла, грешно и нелепо было так думать даже! Но теперь он ясно понял, что для него именно – умерла, он так к ней относился с момента расставания, с того вечера, когда пьяным провожал ее на такси и когда она еще так снисходительно похлопала его по щеке. Так что да, Софья и в самом деле была в каком-то смысле живым мертвецом, и, осознав это, Спасский испытал настоящий страх, да что там, его прямо-таки захлестнуло паникой.
Сразу же ему показалось, что башня опасно покачнулась в их сторону, небо стало стремительно сереть и словно бы схлопываться в разных местах, люди в лодках начали поочередно поворачивать к ним головы, совсем как китайские болванчики, разговоры прекратились, и наступило совершенно неестественное, театральное, самое ужасное в жизни Спасского молчание, даже плеска волн уже не было слышно. И Антон только начал соображать, что же он наделал и как же они из всего этого будут выбираться, и неужели придется топиться или пилить себе вены подручными предметами, чтобы Софья, не дай бог, не разорвала ему горло зубами – в общем, всякая дрянь полезла ему в голову, как вдруг он услышал за спиной незнакомый молодой, тоже мелодичный и приятный голос – и все эти нелепые мысли разом вылетели в трубу.
– Мы тоже здесь познакомились с Имсом, – негромко, и насмешливо, и даже как-то нежно сказал этот голос, и Антон почувствовал плечом, как Эмиль окаменел, словно, посмотрев туда, откуда эти слова раздались, превратился в соляной столб, как Лотова жена. – Не у этой нелепой башни, конечно. В Венеции, в Кастелло, у базилики Санти-Джованни-э-Паоло. Такая красивая была, просто невыносимо. Очень старая. Еще Веронезе для нее «Тайную вечерю» писал. Остатки ее сохранились до сих пор, кстати, я ведь там бываю порой!
Антон тоже медленно обернулся и моментом забыл и о Башне Грифонов, и о Софье – кажется, они тут же исчезли у него за спиной, беззвучно обрушились битыми цветными пикселями в зеленые воды.
Сейчас их гондола качалась в узком канале между рядами оранжевых и розовых, местами сильно облупившихся домов, а неподалеку, в просвете между сходившимися зданиями, где канал делал изгиб, горбатился маленький мостик, соединявший улицы. Тротуар, отгороженный от канала бортиком, имела только одна сторона, и вот у этого кирпичного бортика, небрежно к нему прислонившись бедром, стоял черноволосый юноша… нет, пригляделся Антон, молодой мужчина, стройный, тонкий, с очень прямой, гордой спиной, со смуглой кожей и чуть раскосыми, азиатскими глазами. И очень неприятной усмешкой.
– Ну здравствуй, мистер Имс, – улыбнулся он, и какая-то мышца на шее у Эмиля дернулась. – Я смотрю, у тебя появились новые знакомые? А как же твой верный напарник? Или ты его тоже бросил?
Эмиль не отвечал и как-то странно щерился – поднял верхнюю губу, как волк в оскале. Его пальцы, державшие Антона за плечо, сами собой разжались, и рука безвольно упала вдоль тела.
– Он твоя проекция? – гневным шепотом спросил Антон. – Это ведь Артур, да? Он твоя тайна, оказывается? Меня попрекал, а сам-то? Сам-то? Так вот зачем ты сюда ходишь, устраиваешь тут себе романтические воспоминания? Старые фильмы о главном, да, Имс?
– Я не его проекция, – усмехнулся Артур, и черные глаза его смотрели на Эмиля, как револьверные дула. – Имс вовсе не сентиментален.
– Врешь, – сказал Эмиль зло. – Врешь, как раз проекция! Ты всего лишь мой… мой…
– Кто? – живо заинтересовался Артур, даже бровь приподнял. – Или – что?.. Думаешь, почистил от меня память, поставил защиту, обучил проекции – и решил все проблемы? Ты же знаешь, как я умею мимикрировать. Я ходил в твои сны, Имс, ходил тихо и незаметно… Даже ты сам не замечал моего присутствия…
– Врешь! – зарычал Эмиль, растеряв весь свой лоск и бесстрастие. – Я бы тебя заметил!
