– О, Имс, одно из двух – или ты злишься и вопишь на собственную проекцию, что вовсе не свидетельствует в пользу твоего ума, или я все же обошел тебя в искусстве притворяться… И в том, и в другом случае ты проиграл, мой славный имитатор, романтичный любитель реальных приключений.
– Не слушай его, – сказал Имс. – Мой косяк, со всеми бывает.
– Кто этот мальчик? – спросил Артур. – Кто он, Имс? Скажи мне. Зачем ты его привез откуда-то издалека? Откуда-то из такого далека, что за тобой явно вился временной след, когда вы так эффектно и вроде бы незаметно появились на платформе «Чернильное сердце». Ведь не только как игрушка он тебе нужен, Имс? Как собираешься его использовать? И – насколько? На всю катушку, как всегда? До его смерти? До полного изничтожения?
– Заткнись и убирайся, – сказал Эмиль. – Бессмысленные вопросы, Артур.
– Если он проекция, это твои мысли, Эмиль, – заметил Антон. – И меня они не радуют.
– Умный мальчик… – улыбнулся Артур. – А если я не его проекция, то смысл не особо меняется, поскольку я хорошо знаю твоего нового друга. Понимаешь, мне-то он старый друг. Потому и всполошился. А знаете, я ведь помогу вам решить вашу маленькую проблемку, заодно и удовольствие получу. Я готов делать это снова и снова, Имс. Снова и снова. Только с тобой. Совсем как раньше – делать только с тобой, снова и снова, кое-что другое, что нам обоим так нравилось…
Тут Антон и опомниться не успел, как что-то мелькнуло в воздухе серебряным проблеском, и Эмиль тяжело рухнул на дно гондолы с кинжалом в груди, всаженным по самую рукоять – старинную, черненую, узорную рукоять. Изо рта его тут же потекла струйка крови, и Спасский застыл, почувствовав холод по всему телу и слабость в ногах, но не успел даже толком испугаться – грудь его тут же тоже прошило острой болью. Однако еще сильнее, чем боль, был толчок от удара влет – кинжал метнули издалека и с большой силой, так что Антон не устоял, закачался и вылетел из гондолы в зеленоватые, гнилостные воды канала, чувствуя себе бабочкой, насаженной на иглу. Небо сразу покосилось, стало похоже на потекший старый холст, пространство начало сжиматься, но Спасский еще успел кинуть взгляд на тротуар и увидеть, что там никого нет. Просто никого нет.
Глава 9
Первое, что увидел Спасский при пробуждении, – это встревоженные голубые глаза Тома. Тот тряс его за плечо.
– Тони! Эй, Тони! Ты в порядке? Ау?
Спасский медленно сел на кровати и потер кулаком глаза – ему казалось, он вовсе не спал, а провалился в какую-то кроличью нору, как Алиса. Быстро огляделся – Эмиля рядом не было, а потом Антон понял, что его не было и вовсе в комнате.
– Имс ушел, – ответил Том на эти взгляды. – Что у вас там произошло?
Антон поколебался, но потом подумал, что если начать что-то скрывать, можно быстро запутаться в паутине лжи, и честно ответил:
– Артур.
– Артур? Ну что ж, не столь неожиданно, как могло бы показаться, – улыбнулся Том и показал мелкие, острые и очень белые зубы. Акула бы позавидовала такой улыбке. И на момент показалось Спасскому, что мелькнуло в этом тонком блондинистом человеке что-то опасное. Словно бы черная змейка скользнула по белой стене – и тут же исчезла.
– А мне привиделась жена, – скучным тоном добавил Антон.
– Чудесно, – сухо сказал Том. – Классическая семейная драма во всей красе.
– Что дальше?
– Дальше ты пойдешь в сон со мной. Но не сегодня. Тебе и так придется пройти очень интенсивную подготовку – а это вредно.
Антон пожал плечами.
– Мне неважно, вредно это или нет – я хочу знать, чего вы от меня ждете.
Том вздохнул и сел на какое-то подобие кушетки, стоявшее рядом с широкой кроватью, где сейчас сидел Антон – и где до этого лежал вместе с Эмилем.
