На следующий день, когда солнце уже стояло высоко в зените и вовсю шпарило золотым кипятком по черепичным крышам старинного Лондона, медно-зеленой листве парков и лаковым крыльям черных ретро-кэбов, Том и Антон отправились в Лабораторию по развитию кибернетического бессмертия.
«Это настоящая обитель зла, и дополнительная жуть в том, что она полностью принадлежит частному лицу, прикидываясь научным институтом, однако государство ее контролирует, и к счастью, в моем лице. Вот уже два года я ее куратор, так что у меня есть право на плановые – а порою и внеплановые – проверки», – объяснил Том.
Их кэб – служебный, как догадался Антон по гербам на боках автомобиля – двигался неспешно: теперь движение в историческом центре Лондона было вялым, здесь дозволялось жить слишком немногим, поэтому не было никакой суеты, никаких столпотворений. Так, вероятно, был населен Лондон в начале двадцатого века. Подземка функционировала, через центр тянулись даже высотные линии скоростных экспрессов на магнитной подушке, там и сям виднелись классические монорельсовые дороги, но все равно Антона не покидало ощущение некоторой натянутости, искусственности этой действительности. Не было шума, гама толпы, не было грязных оборванцев, чокнутых подростков, не было гопоты и сутенерского вида личностей – такое создавалось впечатление, что Спасский очутился в месте, где живут милые боги, безупречные от кончиков волос до кончиков пальцев. Везде он видел элегантно одетых мужчин и женщин, холеных и цветущих независимо от возраста, любезных, с очаровательными улыбками, плавными движениями, гордой осанкой. Даже сравнительно просто выглядевшие люди несли в каждом своем жесте отпечаток величавого достоинства, словно воплотив собой героев сказок, где благородство изначально присуще даже бедным. Спасский смотрел на всех этих чарующих молодых девушек, импозантных седовласых леди в мехах, элегантных пожилых и изысканных молодых джентльменов, и ему становилось не по себе. Казалось, даже само солнце светит слишком ярко, да и небо слишком синее, чтобы быть правдоподобными. Кто знает, как сейчас управляют погодой – быть может, над центром Лондона всегда светит безмятежное солнце?
– В Лондоне теперь всегда солнечно? – спросил он у Тома, сидевшего слева от него с чинно сложенными на коленях руками в тонких мягких черных кожаных перчатках. – Управление погодой и все такое прочее?
– Что? – переспросил Том. – А, нет, нам просто повезло. Лет десять назад весь мир активно управлял погодой. Так активно, что это привело к стихийным бедствиям. Сейчас эта технология существует, но к ней стараются не прибегать без крайней надобности. Так что в Лондоне по-прежнему часто идет дождь. Только он не такой, как ты, наверное, помнишь. Не холодный и затяжной, а быстрый и теплый. Хотя зимой – да, зимой могут идти долгие дожди.
И Антон, хотя и не был раньше англичанином, вдруг остро заскучал по холодному, туманному, дождливому Лондону, каким тот всегда представлялся в его мечтах, о каком он читал в книгах – и каким этот непостижимый город оказался в день его первого визита в Британию.
– Центр скоро укроют под колпак, – продолжил Том, точно услышав его мысли. – Такой большой стеклянный купол с технологиями, регулирующими температуру и влажность. Правительство грезит классическим Лондоном, желает воссоздать здесь прежний микроклимат. И туманы в том числе. Королева мечтает о туманах. Королева мечтает вернуться на пятьдесят лет назад. Она уже очень стара.
– В Питере тоже бывали туманы, – тихо сказал Спасский, глядя на свои крепко переплетенные пальцы – словно бы вовсе не свои, а чужие. Подумалось даже, что у него, оказывается, красивые руки.
Том внимательно посмотрел на него и вежливо улыбнулся.
– Я не знаю, о чем ты говоришь, – ответил он. – Совсем не знаю.
Они проехали несколько минут в молчании, и это молчание впивалось в Спасского, как лед: ему стало совсем тоскливо.
– О чем ты скучаешь, Том? – спросил Антон и сам поразился тому, как это у него настойчиво вышло. – Ты хоть о чем-нибудь скучаешь из своего прошлого? Жалеешь?
По лицу Тома пробежала мимолетная гримаска, значение которой Спасский не смог расшифровать.
– Конечно, – мягко ответил Том, но в подробности вдаваться не стал.
