Ловец (СИ) полностью

Внутри дома плавала прохлада, на окнах висели белые занавеси. Дом оказался завален вещами. Антон никогда не видел столько вещей: комнаты были просто набиты ими. Здесь было все, что только можно себе вообразить: из разных времен и стран. Одежда всяческих фасонов, цветов и тканей – от арабских халатов до утонченных смокингов и облегающих брючных костюмов; посуда – от напоминавшей лампы Алладина до высокотехнологичной, из сплавов последнего поколения; книги, и цветы, и стулья, и столы, и диваны, и бутылки с вином, и всяческие домашние приборы, и шкатулки с украшениями, и статуэтки древних богов, и картины поразительной красоты, которые стояли прямо на полу в своих богатых рамах – Спасский узнал среди них картины из мировых музеев, и ткани, разбросанные просто так, и старинные фотографии разных городов, и оружие разного вида, и карты для игры в покер, и венецианские маски, и огромные морские раковины, и засушенные травы, и какие-то космического вида гаджеты, которым Антон не знал названия. Всего было не перечислить: дримшереры словно попали в своеобразный Ноев ковчег, где выжить предстояло не животным, а вещам. Ни логики не было в этих пестрых грудах, ни системы, ни малейшего смысла.

Хотя нет. Была логика.

– Посмотри внимательно на эти вещи, Имс, – сказал Антон, и голос его дрогнул, совсем неожиданно. Какое-то странное предчувствие будущей горечи охватило его – он еще не понимал, в чем дело, но его уже коснулась чужая грусть.

– Тони, в чем дело?

– Посмотри внимательно. Вот то самое странное желтое вино из Оксфорда. Вот букет красных роз из твоего особняка. А вот и блюда с гербом Норфолков. А вот этот большой серебристый чемодан… так раньше выглядел ПЭСИВ, я так понимаю? А эти маски из Венеции – вы же там познакомились? Присмотрись, и ты найдешь здесь собственные подарки. И одежда… может быть, ты припомнишь какую-то свою рубашку из юности… из той поры, когда….

– Когда вы были с Артуром, – закончил Том. – Это же музей. Музей вашей совместной жизни.

– Музей его любви к тебе, Имс, – мягко проговорила Нина и тронула большую оранжевую раковину размером со стол, на котором та лежала. – Он все помнил, все, до последней карты, которую ты когда-то проиграл. Каждый предмет – это то, что он помнит и хранит в памяти уже многие годы. Мы думали, что он адский перверс, но, похоже, единственный скелет в его шкафу – это ты, Имс.

Имс оглядывался и молчал. Потом начал бродить по комнате и брать в руки то одну вещь, то другую, рассматривал их – и молчал. И тогда Антону почему-то стало жутко.

Он сам начал оглядываться и вдруг заметил на одном из столиков, рядом с тарелкой из смутно знакомых зеленых фруктов («кремовое яблоко», вспомнил Антон), круглую жестяную коробку, разрисованную цветными слонами. Она совершенно затерялась в ряду очень на нее похожих и была зачем-то крест-накрест перевязана красной лентой. И тут Спасский вспомнил, где однажды уже видел очень похожую красную ленту.

Он медленно пошел к коробке – и у него возникло ощущение, что он не идет, а плывет, и никак не может доплыть, как будто плыл навстречу приливающей волне, а она все относила его на берег. Но он доплыл и открыл крышку, и увидел, что коробка пуста, и на ее красном шелковом дне, тоже расшитом золотыми слонами, лежит белый листок бумаги, где тонким почерком написан ряд слов и цифр. Ссылка и пароль для аккаунта в Сети. Иначе и быть не могло, если находишь главный секрет величайшего хакера, не так ли?

– Мы нашли, – негромко сказал Антон, и горло его сдавило, в нем словно бы появился хрустящий песок. – Мы нашли ключ. Кто его запомнит?

Том молча взял из его рук листок бумаги, и тут Антон почувствовал, что тонет в полной, кромешной, неизбывной темноте.

***

Страх перед Артуром был так велик, что в Сеть по указанным кодам входили, забравшись глубоким вечером на совсем уж заброшенную территорию на окраине Лондоне – там, где только грузовые баржи, странные мосты, куча ржавого железа, щелястые старые доки, забытые древние причалы. Пахло морем, рыбой, гнилью, мокрым деревом и почему-то кровью (или это Антону так только казалось), и все вокруг было окутано густеющими сумерками, в которых мерцали далекие огни города, как искры золотых нитей в шелковом покрывале. Все это было жутко похоже на прибытие Спасского в странный новый Лондон: вода, темнота, влажный воздух и холодок подавляемой тревоги под сердцем.

Нина покинула их почти сразу же после погружения, на прощание поцеловав Антона в губы, – он был слегка ошарашен таким вниманием.

– Я еще найду тебя, Ловец, – с улыбкой пообещала она и испарилась, как ее и не было.

В общем-то, ее появление совсем не было оправдано, подумал Антон. Быть может, ее и нанимали-то только для того, чтобы как-то развлечь его самого, рассеять его чудовищное напряжение. Может быть, она просто была опытной туристкой, а вовсе не дримшерером.