— Тьелко… пожалуйста… ну скажи мне, зачем?! Неужели ты так хотел спасти свою жизнь, что?.. Брат…
Келегорм ответил:
— Я никому бы не простил этого вопроса, но ты единственный, кто имеет право его задать. Ты, тот, кто был у Мелькора в плену, — и единственный, кто имеет право меня упрекать. Я не могу убить Мелькора. Я не могу с ним бороться. Говорят, что Валар ничто не может устранить из этого мира, кроме воли Создателя, а он не может быть благосклонен к нам. Мелькор безумен, и бороться с ним нельзя. Может быть, единственный способ остановить безумца хоть на мгновение — это принять его нож себе в сердце. К жизни всё это не имеет никакого отношения. Что сделано, то сделано, и этого не воротишь.
— Но…
— Больше всего на свете я сейчас хочу, чтобы ты не узнал того, о чём спросил, как можно дольше. Лучше — никогда. Прощай, брат!
И Келегорм поскакал дальше.
— Теперь его все называют «чёрным эльфом», — услышал Келегорм у себя над головой.
Вала Оромэ научил Келегорма понимать речь животных и птиц. И там, наверху, переговаривались карканьем большие чёрные птицы — кребайн.
— Он уже не «Келегорм Светлый»! Ха-ха! Хотя его волосы по-прежнему светятся звёздными лучами, как перья орлов Манвэ.
— И он так же глуп, как те орлы.
— Ха-ха! Гортаур-то всех обманул!
Келегорм не верил в рассказы о том, что Мелькор иногда таится среди кребайн в птичьем облике, но боялся этих существ. Он знал, что они почти всегда «говорят» правду, одарены чем-то вроде чувства юмора — исключение для неразумных тварей — и не раз был свидетелем того, как они верно высказываются о будущем — неизвестно, почему.
Как правило, Келегорм старался отключать свою способность, иначе любая поездка по лесу сопровождалась бы бесконечным, бессвязным набором навязчивых и однообразных речей, но сейчас, перед сражением, когда все его чувства были обострены до предела, он не мог себе этого позволить. Он надеялся услышать что-то о противнике — но слышал только о себе.
— Его брат рыжий. Они раньше охотились вместе. Сейчас — уже нет.
— Келегорму Светлому больше никогда не придётся ездить на охоту!
— Никогда!
— Ты видел эльфа в жёлтом кафтане, с красным поясом и с жёлтыми волосами? Видел, как он ехал на север?
— Странный эльф!
— Если он ещё раз встретится с рыжеволосым, тот тоже больше никогда не сможет ездить на охоту! Ха-ха!
«Гватрен», — подумал Келегорм. — «Я ничего не могу сделать, чтобы оградить Майтимо от этого чудовища. Ничего».
Он поскакал дальше ещё быстрее; остальные его воины едва поспевали за ним. Птицы летели за ним ещё полмили, приговаривая — «Не сможет, не сможет, никогда не сможет!», потом отстали.
Приближаясь к месту назначения, Келегорм услышал вой волков.
— Зачем, зачем?
— Зачем наших братьев взяли в плен?
— Что они с ними сделают?
— Зачем, зачем, зачем?
В голосах зверей он слышал ужас и тревогу, и сам поддался этому чувству. Он выехал на поляну; перед ним начиналась дубовая роща — священное для людей место, то самое, где он когда-то убил Андрога, жреца из королевского рода истерлингов.
Тут он понял, что имели в виду волки.
По поручению Саурона эльф-Андвир и Белемир уже несколько дней вели переговоры с жителями Хитлума. Вскоре к ним присоединилась Зайрет, решительная приятельница Салганта, которая ради такого смогла временно оставить Химринг. Зайрет, хотя и была незаконнорожденной, вместе с Андвиром и Белемиром составляла всё, что осталось от королевского дома истерлингов.
Собрать вместе даже на краткое время людей — старейшин халадинов, князей истерлингов и друэдайн было очень трудно: все подозревали предательство, но многим казалось, что терять уже нечего, и если у Саурона (все прекрасно понимали, от кого исходят эти предложения) было что предложить, это стоило выслушать.
Наконец, на четвёртый день Андвиру удалось добиться предварительного согласия людей. Он торопился, поскольку прекрасно понимал, что хотя Мелькор за все прошедшие десятилетия никак не заботился об истерлингах, он обязательно должен узнать о попытке вывести их из-под его влияния. А чтобы обороняться от его войск, нужно было хоть какое-то единство.
— Каким ты вдруг стал красноречивым, Андвир, — сказал, наконец, один из истерлингов. — Мы-то не против, но попробуй сказать это простым людям — что скажут они.
