— Может, и так… Ну ладно, Квеннар, — сказал Маэглин спокойным и ровным голосом, которого никто у него уже давно не слышал, — а теперь дай мне ключ. И не смотри на меня так. Ты в Гондолине полоскал мне мозги три года. Я знаю, что это ты. И ты сейчас отдашь мне ключ.
— Какой ключ? — ответил Гватрен, с трудом взяв себя в руки.
— Ключ Майрона от нижних помещений и от башни. Я знаю, что он сейчас у тебя, — сказал Маэглин.
— Зачем он тебе?
— Ты знаешь, что предложил Майрон сыновьям Феанора?
— Нет, — ответил Гватрен.
— Он предложил им прийти сюда через месяц и сказал, что даст им возможность забрать Сильмариллы. Что откроет дверь и они смогут зайти и попробовать найти корону. Ты понимаешь, чем это может кончиться?
— Они погибнут, — прошептал Гватрен.
— Да это-то как раз ерунда, — презрительно сказал Маэглин, — по мне так чем скорее они встретятся с папашей, тем лучше для всех. Но ты понимаешь, в чём дело, Квеннар: потом, когда Майрон уже покинул Гавани, оказалось, что Кирдан, Гельмир, а может быть, и Арминас хотели проводить сыновей Феанора по крайней мере до долины Анфауглит.
— Откуда ты об этом узнал? — спросил Гватрен.
— Я там задержался и походил кругом, — пожал плечами Маэглин. — Поболтал кое с кем. И мне почти всё это и кое-что ещё рассказал Арминас. Это после того, как Кирдан просил его при всех держать язык за зубами. Неплохо, да? Квеннар, ты же был в Гаванях. Подумай головой. Ты же видел там Гельмира. Прислужника Кирдана. Якобы. Ты же не мог не понять, что это один из Валар, разве нет? Так что отдавай ключи.
— Я не знаю, кто это, — Гватрен отстранился от Маэглина. — Я не хочу тебя слушать, Маэглин. Я не думаю…
— Ты не думаешь, что я могу предложить что-то хорошее, так? — криво усмехнулся Маэглин. — Но ты меня выслушаешь, Квеннар. Ты не мог не видеть Гельмира, поскольку ты стоял внизу башни, когда Финарфин сбросил оттуда Арголдо. В этот момент Гельмир на мгновение принял свой истинный облик, поскольку ему нужно было увидеть, что делается там, внизу, в темноте. Я видел тебя из окна наверху, и уж прости меня, но в этот момент я не узнать тебя тоже не мог.
— И что дальше? — спросил Гватрен. — Майрону-то это зачем? Почему он решил расправиться с сыновьями Феанора? Он ведь сам всегда говорил, что-то, что они делают, фактически идёт на пользу Мелькору. Они нужны ему. По крайней мере, некоторые из них.
— Он с ними расправиться не хочет, — сказал Маэглин. — Я считаю, у него игра другая, но даст ли Мелькор в неё сыграть — вот вопрос. По виду всё выглядит так, что он действительно хочет отдать Сильмариллы сыновьям Феанора. Он считает, что Сильмариллы ослабляют силы Мелькора и постепенно приводят его к безумию. Учитывая, что они — плоть и кровь самого Феанора, иного и ждать нельзя было. Я бы на месте Майрона тоже искал бы пристойного способа от них избавиться. Если Маэдрос с братьями их получат, они, например, могут попросить Валар, да хоть того же Ульмо, вернуть их вместе с камнями в Валинор (я думаю, что камень, который Идриль отдала Эарендилу, уже там), и там подвергнуть суду какому-нибудь. Ну, может быть, Валар решат их заточить навечно на каком-нибудь острове, кто их знает. А на Мелькора-то это никак не повлияет — он станет ещё могущественнее. Но это по виду, Гватрен. Это то, как он объяснит это Мелькору, если тот спросит, в чём дело.
— При чём тут ключи? — резко отрезал Гватрен.
— Ты тупой или прикидываешься? По мне, так у тебя с мозгами тоже всегда было не очень, но всё-таки подумай хоть немного. Ты же знаешь, что под Ангбандом, в том числе и под тронным залом Мелькора вода. Очень глубоко, конечно, но всё равно это вода. Ты представляешь, что будет с Ангбандом, если Ульмо разрушит тронный зал? Всё же рухнет. И кстати, — он опустил свой голос до шёпота, — не может Майрон не знать, кто такой Гельмир.
— Это всё на Мелькора вряд ли подействует, — ответил Гватрен.
— На Мелькора — да, — сказал Маэглин. — А ты забыл, что тут в подвалах сейчас сотни наших собратьев? В том числе те, кто попал в плен в Гондолине. Они же там утонут или задохнутся. Мне не по себе, что после всего, что они в плену пережили, они будут подыхать такой смертью. Говорят, что Валар могут возродить наше тело с помощью одной лишь фэа, восстановить его по тому, что помнит душа, без матери и отца. Как же они всем этим душам возместят такие муки?
— Это правда, Маэглин? — спросил Квеннар. — Ты действительно… действительно хочешь их выпустить?
— Да, Квеннар. Я клянусь памятью своей матери. Не знаю, что там с клятвой Феанора, но меня действительно в любом случае поглотит Пустота, если я такую клятву нарушу. Обещать даже ничего не буду.
Гватрен протянул ему связку ключей.
Он знал, что тем самым обрекает себя на гибель.
«Ладно, — подумал Маэглин. — Не всё ему я обязан говорить. Про то, что ключи нужны мне ещё и для другого».
