Прошел год, и Ма сошла с ума. Мне долго не хотелось признавать, что только демон — тот самый, который разрушил ей разум и уничтожил ее жизнь — удерживал Ма на краю безумия. Когда он ушел — вернее, когда его изгнали — она окончательно потерялась. Реальное и нереальное так сплелось в ее воспаленном сознании, что ей уже не удавалось отделять истину от иллюзии.
Бриз плакала. Отчаянно и надсадно — так плачут маленькие дети, еще не способные понять, что Ма больше не может их утешить. В квартире было холодно и пусто, и только луна рисовала на грязном полу длинные светлые дорожки. Серебристый луч скользнул по моей щеке и упал на личико заплаканной Бриз. Тогда я впервые взяла ее на руки. И она затихла.
Я до сих пор считаю, что лунные дорожки указали мне путь. Мое предназначение. В тот холодный осенний день я перестала быть маленькой Луной. У меня появилось новое имя — старшая сестра.
Первым словом Бриз было “Лу”, неравноценная замена “Ма”…
— Лу! — Бриз переминается с ноги на ногу на пороге ванной. Ей не по себе — это ясно читается за напускным безразличием. Интересно, как давно она стоит там, наблюдая, как я вожу пальцем по поверхности ледяной воды, заполнившей умывальник, вспоминая вещи, которые не стоило бы вспоминать.
— Нагревательных кристаллов нет, — отрывисто произносит сестра. — Закончились. Заплатить было нечем.
— Не поверишь, но я заметила, — по привычке едко откликаюсь я.
Ванная у Бриз выглядит так, будто ей уже давным-давно не пользовались. Светильник остался всего один, пустой и покрытый толстым слоем пыли. Вода застоялась в умывальнике, ржавая и ледяная. Полотенца и вовсе нет. Кажется, будто с тех пор, как я ушла на равнины, ничто в нашей маленькой квартирке и не подумало измениться к лучшему. Включая саму Бриз.
— Если хочешь вымыться, ближайшая душевая в двух кварталах. Хотя видок у тебя, конечно, — сестра разглядывает меня колючим, неприязненным взглядом, подчеркивая, что растрепанная и окровавленная девушка, увешанная подозрительного вида амулетами, обязательно привлечет ненужное внимание. — Ну или не закрывай дверь. В коридоре свет есть.
Бриз греет руки в карманах просторной кофты — черной и бесформенной, скрадывающей любые возможные достоинства фигуры. Сестренка сделала все возможное, чтобы не походить на меня и не походить на женщину. Ее волосы коротко, но неровно обрезаны. Бледные сухие губы растрескались от ветра и холода. Острые фамильные черты лица можно было бы смягчить, оживить краски, подчеркнуть длину ресниц или изящный изгиб бровей. Но, очевидно, женские хитрости не для Бриз. Она похожа на мальчишку-подростка, спрятанная в свободных одежках и далеком внутреннем мире. Хорошенькая девчушка, длинные волосы которой я когда-то заплетала в замысловатые косички, осталась в далеком прошлом.
— Бриз, — мой оклик застает ее врасплох. На мгновение на лице Бриз проступает что-то знакомое, по — детски трогательное, родное. Я знаю, мне многое нужно ей сказать. Многое попытаться понять. Разобраться, как же сестра, в которой раньше не было ни капли магии, оказалась в черном списке мертвого пограничника. Но я не знаю, как начать. За те долгие годы, что я вытравливала из себя человечность, я разучилась быть сестрой. И единственное, что приходит мне в голову, до крайности нелепо. — Я знаю, где достать нагревательные кристаллы. Нужны?
Зарождающаяся в уголках губ улыбка меркнет.
— Да, нужны, — отрезает Бриз. — Но не от тебя.
И она исчезает в кухне.
Я остаюсь. Примостившись на краю ванны, совсем как в те времена, когда я укрывалась здесь от Светлого Человека и безумной Ма, я пытаюсь понять, что же теперь делать. Совсем недавно план действий был ясным и четким — найти убийцу Теня, стряхнуть с себя оковы Последнего Желания, отправить демона обратно в его демоническую реальность и вновь раствориться на равнинах. Сейчас…
Кто-то обнимает меня. Его руки большие, сильные и теплые, и в его объятиях уютно так, словно мы знаем друг друга уже много-много лет. Много-много лет были близки.
Невольная улыбка появляется на моих губах, и я поднимаю голову, чтобы взглянуть ему в лицо.
***
***
— Это ты, — я перестаю улыбаться в ту же секунду, как разум осознает то, что упорно отказывается понимать тело. С этим существом мы никогда не были близки. Нельзя ему доверять. Мне не может быть уютно в его объятиях.
— Я, — коротко соглашается демон. — Кого же ты ждала, ведьма?
Старший смены на обязательных полевых работах, куда нас регулярно гоняли отрабатывать трудовую задолженность родному городу, любил повторять: правильное положение граблей зависит от того, что вы собираетесь с ними делать — наступать или работать. Вот и демон в этом конкретном случае все равно, что грабли — инструмент, способный доставить массу хлопот при неосторожном обращении, но без которого выполнить работу, взваленную альтернативно одаренными людьми на мои хрупкие плечи, не получится ну никак. Да уж, практика показывает, что Луну и грабли лучше не оставлять в одной ванной.
