Я не могу поддаваться чувствам. Не тогда, когда коварный и своевольный демон только и ждет своего часа. Слишком многое сейчас на кону — это не только моя жизнь и не только мой разум. Если Тень-демон превратит меня в послушную марионетку, опасность будет грозить и Шуту, и Бриз. Да и всему городу, если уж на то пошло.
Демон, легок на помине, неожиданно возникает за спиной. Касается рукой плеча, будто ободряя, и проходит дальше, вперед, протягивая Шуту ладонь для рукопожатия. Демонстративно не замечает сложившейся ситуации: полураздетых горе-любовников, разглядывающих меня так, словно они никак не могут определиться, кто же я — потусторонняя тварь, демоническая иллюзия или призрачная тень.
На удивление, непринужденное поведение Теня-демона разряжает обстановку. Хотя, казалось бы, его и похоронили, и надгробие соорудили, и забыли наверняка…
— Очевидно, Луну вы знаете, и представления будут излишними, — только и произносит демон. Не касается ни своего чудодейственного воскрешения, ни моей новой сути. — Тогда, может быть, сразу к делу?
***
“Дел” у Теня-демона оказывается на удивление много. И ни одно из них не касается реального положения вещей. Если кто и умеет играть, так это демон — разыгрываемый им пограничник немаленького, надо полагать, ранга выходит убедительным и достоверным. Если бы я не знала правды, кроющейся за иллюзорной зеленью его глаз, то, наверное, и не заподозрила бы обмана. Впрочем, до тех пор, пока “дела” демона отсрочивают неизбежные объяснения с Шутом и Бриз, я не имею ничего против.
Можно было бы изобрести сотню причин, которые привели меня именно сюда. Можно было бы найти простое объяснение, если бы кто-то додумался спросить. Например, безопасность. Конечно, безопасное место можно отыскать и в любом другом квартале города, не говоря уж о ярмарке, где я, конечно, за свою бы не сошла, но за близкую к своим — вполне. Или полуправда — я хотела увидеть Бриз. Убедиться, что с ней все в порядке, обнять еще разок. Любая причина хороша, лишь бы не называть главную — черные буквы на зачарованной бумаге, сложившиеся в слишком знакомое, слишком родное имя.
Что ж, Бриз я увидела. Бриз сидит на трехногом стуле напротив меня, и я не могу найти слов, которые изгнали бы затаившуюся в ее глазах неприязнь. Говорят, любовь легко переходит в ненависть. Вот и малышка, которую мы с Шутом и Тухлей нянчили, переросла детскую привязанность к старшей сестре. Начинающая ведьма Бриз ненавидит равнинную ведьму Черную Луну.
Сложить все воедино легко. Слабый маг мог разорвать нить ловушки только в одном случае — если та самая пресловутая кровная связь усилила бы его тусклую ауру. В состоянии глубокого сна мы способны бессознательно делиться энергией с теми, кому доверяем. Должно быть, почувствовав приближение Бриз, я, сама того не ведая, отдала ей часть энергии. Вот так слабенькой ведьме удалось разорвать поставленную на сильного колдуна ловушку. Нотки же соли и горечи, оставшиеся в магическом послевкусии, отражают ее личный тотем — морской ветер, бриз. Так же как магическое послевкусие Тухли всегда имело неприятный привкус гнильцы.
Моя сестра — ведьма. Нет, хорошо, пока не ведьма. Но Бриз пыталась призывать демонов, и не важно, сознательно это было или бессознательно. Она пересекла черту, отделяющую примерную городскую жительницу от грязных ведьмовских отродий.
Казалось, кто бы говорил, да? Я и сама не святая. Но Бриз, моя маленькая Бриз, употребила свою силу на то, что я ненавижу больше всего на свете — классический приворот. Будто не знала, что именно он превратил Ма в ходячий безумный скелет. Что Светлый Человек, подонок, в которого мы обе темноволосые и зеленоглазые с острыми чертами лица, лишил Ма остатков разума. Что он выбросил ее, как ненужную игрушку, когда обзавелся законной супругой. И после всего этого Бриз выбрала для своих коварных планов моего некогда лучшего друга — Шута.
Все признаки налицо — затуманенный взгляд, неадекватное временами поведение. Загнанное выражение, появляющееся на лице всякий раз, когда ему на глаза попадается Бриз — так бывает у тех, кто изо всех сил сопротивляется привороту. Я была несправедлива — Шут понимает, что происходящее неправильно. Это Бриз давно забыла, что есть хорошо, а что плохо. Как говорят, рожденное гнилым…
Я оставляю демона говорить о “делах”. Меня они не касаются, не затрагивают. Пусть он играет свою роль, изображает давно мертвого пограничника. Пусть делает, что хочет — мне нет до него дела. Я ненавижу демонов и ту заразу, которую они разносят.
Мне было восемь, когда родилась Бриз. Маленькое чудо. Малышка с глазами цвета морской волны. Да, не прозрачно-голубыми, как у Ма. Но и не зелеными, цвета замшелого камня, как у Светлого Человека. Кажется, первое время я завидовала — ей природа подарила частичку Ма, смазала резковатую, злую красоту человека, которого я ненавидела больше всех на свете. Мне же от матери не досталось ровным счетом ничего.
