Мы с Шутом действуем одновременно: я захлопываю тяжелый ставень, а пограничник стреляет, метя в распахнутую пасть самой прыткой твари. Впрочем, магия дает ведьмам возможность двигаться намного быстрее лишенных дара людей, так что пули вместо головы демонической твари пробивают ставень, причем куда ближе к моей ладони, чем хотелось бы.
— Эй, меткий стрелок! — громко возмущаюсь я. Да, на обитателях равнин все заживает проще и легче, чем на городских жителях. Но это вовсе не повод нашпиговать мою руку заговоренными пулями. Выковыривать их — не самое приятное занятие. — Глаза раскрой!
Демоническая тварь врезается в ставень, даже не попытавшись сбросить скорость или свернуть в сторону — надеялась, верно, своим весом смести с дороги неожиданную преграду, отделившую ее от лакомой добычи. Но, вопреки расчетам хищницы, внутри ставень оказывается куда крепче, чем можно предположить по изрядно потрепанной непогодами наружной стороне, и не поддается, а вот когти твари, к бурному негодованию последней, застревают в мягком дереве.
— Выдержит? — выдыхает за спиной Шут, глядя, как трясется ставень, сопротивляясь отчаянным попыткам застрявшей в нем твари вырваться на свободу. Вопрос риторический: пограничник не хуже меня знает, что нам очень повезет, если остальное “небо” не станет прорываться внутрь, иначе окно не продержится и нескольких минут.
Шипит Бряк. Шерсть на теле демоненка вздыблена, уши торчком, нос повернут в сторону темного коридорчика, отделяющего кухню от жилой комнаты. Одного взгляда хватает, чтобы осознать — сейчас наша главная проблема вовсе не этот поддающийся под атакой твари ставень. А…
— Второе окно! — коротко бросаю я, вихрем проносясь мимо Шута.
Я оставила окно приоткрытым. Так привыкла не иметь дома, не привязываться к местам и вещам, что все разумные предосторожности, принятые в городе, выскользнули из памяти. Смогла ли Бриз разглядеть в темноте узкую щелочку, лазейку для голодных тварей? Сообразила ли, что происходит? Или растерялась, как растерялась бы любая городская жительница?
Я всегда умела бегать. Научилась еще в детстве, играя в “Демонов и пограничников”. Оценила, когда Светлый Человек вдруг оказался не таким всемогущим — ему не удавалось меня догнать. А потом поняла всю прелесть бега, когда на городских соревнованиях впервые заняла призовое место — выигранных денег хватило нам с Бриз и Ма на несколько недель. Но привыкла я убегать — ускользать, а не успевать на помощь.
Я чувствую, как мои губы раскрываются в беззвучном крике. Всего на мгновение, но я перестаю быть бесчувственной Черной Луной, плохой равнинной ведьмой. Становлюсь собой прежней — старшей сестрой, отвечающей за младшую. У Принцессы Луны, шустрой подружки Шута и Тухли, сердце было не просто органом, перегоняющим кровь по артериям.
Окно раскрыто нараспашку. В небе, подсвеченном алым заревом занимающегося пожара, черными пятнами кружат демонические твари. Пахнет кровью и дымом. Два порождения мира тьмы — демон и тварь — замерли друг напротив друга: два хищника, и каждый готов разорвать противнику глотку. В этой позе, в разодранной одежде, со скрюченными пальцами, запачканными внутренностями менее удачливых тварей, Тень-демон совершенно не похож на человека. Я не представляю, как могла в первый миг принять его за Теня, настоящего пограничника. Противостояние демона и твари, разворачивающееся перед моими глазами, — это противостояние равных, одинаково темных.
Наши взгляды встречаются, и уголок губ Теня-демона приподнимается в смутном подобии улыбки. Еле заметным кивком демон указывает на Бриз, сжавшуюся за опрокинутым креслом. Лицо сестры забрызгано кровью, но она слишком темная, чтобы быть человеческой. Я выдыхаю, вдруг осознав, что все это время задерживала дыхание.
В ту же секунду демоническая тварь нападает. Резкий, хриплый крик подхватывают другие, и кружащие в небе летучие создания как по команде разворачиваются для атаки.
Я бросаюсь к окну. Это главное сейчас — успеть, захлопнуть, пока все клыкастое “небо” не оказалось рядом с нами. Моими усилиями ставень прикрывается уже наполовину, когда очередная тварь впивается в руку. Я прикусываю губу, чтобы не закричать от боли. Но не боль самое страшное — один из компонентов мутировавшей слюны демонических существ вызывает паралич мышц. Временный, да, но в такой ситуации каждая секунда на счету. Онемение начинает расползаться от запястья к локтю, а нож, зараза, как назло заткнут в сапог как раз с той стороны, куда удобно дотягиваться именно пострадавшей рукой. Даже молниеносно разжав судорожно вцепившиеся в морду твари пальцы, я не успею дотянуться до ножа…
… если луч яркого света не ударит твари прямо в глаза. Если меткий выстрел не размозжит ей голову. Или если оба этих события не произойдут одновременно.
Невероятным усилием стряхнув “кусочек неба” с перестающей слушаться руки, я захлопываю до конца ставень, задвигаю запор — и только потом решаюсь взглянуть, что же сделали острые зубы. Разумеется, ничего хорошего.
