Снаружи припозднившееся “небо” с пронзительными воплями бьется в окно, но в комнате демон и Бряк совместными усилиями уже расправились с последней тварью. Думаю, и фонарь Шута сыграл тут не самую последнюю роль — свет, особенно заговоренный, как у пограничников, сильно ослабляет потусторонних созданий. Но если фонарь в руках у Шута, то кто же стрелял? Бриз?
Мы переглядываемся — неожиданно взрослая сестренка и я. Револьвер в ее руке не дрожит, да и сами руки не трясутся. Бриз холодна и сосредоточена — как профессиональный стрелок, которому опасные твари все равно что движущиеся мишени на стрельбище. Мгновение я смотрю на нее, такую чужую и незнакомую в этом новом, мальчишеском образе. Горьковато-соленая остаточная магия пощипывает язык.
— Займись окном в кухне, — я отбрасываю лишние эмоции. Нам нужна сейчас вторая ведьма, не такая усталая, как я сама, а моим чувствам по этому поводу лучше оставаться за гранью сознательного. — Здесь я сама справлюсь.
Бриз не двигается с места. Шут, дернувшийся было ко мне, чтобы оценить причиненный ущерб, замирает. Его застывший и расфокусированный взгляд настораживает.
— Бриз, — напряженно повторяю я. — Займись окном. Наложи любое отталкивающее заклятие, если не хочешь еще одну порцию гостей.
Сестра словно не понимает — или не хочет понимать.
— Ох, черт же тебя побери, мелкая! Нет у нас времени на притворство! — Я срываюсь. — Знаем мы, что ты ведьма!
Шут вздрагивает как от невидимой пощечины. Хорошо, признаю, с “мы” я погорячилась.
— Я не ведьма, — еле слышно шепчет Бриз, глядя на Шута, а не на меня. — Я не могу быть ведьмой.
Я собираю энергию в концентрированный комок и направляю к ней. Хочу оборвать эти глупые увертки, и пусть это будет показательно, ничего. Может, так даже лучше. Я понимаю, почему Бриз не хочется признавать свою истинную сущность. Романы пограничников с ведьмами никогда хорошо не заканчивались. Но понимание не останавливает, я осознала уже, что любовь для ведьмы — чувство ненужное и опасное. Вот и детской влюбленности сестренки в Шута давно пора пройти.
Бриз не пытается защититься. Невидимая обычным зрением энергия врезается прямо в нее — и Бриз отбрасывает назад, к стене. Револьвер выпадает с глухим стуком, спугивая облизывающегося на полу Бряка.
— Ты с ума сошла?! — На губах Бриз блестит свежая кровь, тонкая сетка энергетических ожогов красными линиями проступает на коже. — Что ты хочешь доказать, Лу? Все знают правду. Мы знаем — ты треклятая мерзкая ведьма, не я.
Следующий сгусток энергии снова достигает цели.
Бриз оборачивается к Шуту. Отчаяние, надежда, боль — эмоции проступают на ее лице, как синяки на коже. Ведьмы не должны чувствовать, но она чувствует — так ярко и сильно, будто не знает, что каждая эмоция, каждая привязанность вбивает еще один гвоздь в крышку гроба начинающей призывающей. Равнины не прощают ошибок. Чувства убивают.
Я знаю, что Шут не бросится на помощь. Знаю, что он так и будет стоять в напряженной позе, с устремленным в пространство взглядом. Могу представить, какая борьба сейчас идет в его разуме, расколотом приворотом на три части: Шута, хорошего пограничника, привороженного Рыцаря, стремящегося утолить боль возлюбленной, и жертвы, жаждущей мести. Шут никогда уже не станет прежним. Моего друга — такого, каким он был до неумело наложенного приворота — больше нет.
Твари ожесточенно гложут ставни, и отведенное нам время утекает слишком быстро.
— Я чувствую тебя, Бриз, — уже спокойнее произношу я. Мне хочется, чтобы она доверилась мне, как в детстве, поверила, что я не причиню ей зла. — Это вовсе не плохо, пойми. Нам нужна сейчас ведьма. Понимаешь, мелкая, на кону все наши жизни…
— Да что ты!.. — обрывает она меня. — Можно подумать, тебе есть дело до кого-либо, кроме себя любимой! Думаешь, я за двадцать лет не поняла, что ты наговоришь чего угодно, лишь бы добиться своего? И не называй меня мелкой, — тише, но злее добавляет она. — Ты не имеешь на это права.
— Добиться своего? Чего, по-твоему, я хочу добиться? Спасти твою упрямую шкуру для моих дьявольских опытов? — Сарказм не поможет, я знаю. С Бриз обращение к рассудку никогда не проходило — эмоции сестры всегда затмевали разум.
У меня нет другого выхода, кроме как показать ей.
Все происходит так, как рассказывали бывалые. Растерянная, напуганная невидимой силой, причиняющей ей боль, Бриз бессознательно тянется к источнику силы. Морской ветер, горький и соленый, стеной заслоняет ее от третьего магического комка. Наши энергии сталкиваются — родственные, близкие друг другу — и гасятся.
Несколько мгновений в комнате очень, очень тихо.
Еле слышно фыркает демон. Я поворачиваюсь к нему, только чтобы не видеть, как смотрит на меня Бриз — так, будто бы ее только что предал самый близкий в мире человек. Будто бы мир только что разрушился до основания, а я танцую на дымящихся обломках.
— Я разберусь, — как бы невзначай сообщает демон. Уголок его губ вновь чуть дергается вверх, когда он добавляет то, о чем я даже не подумала. — Укрепить ставень можно не только заклятием. Тут и кухонный шкаф подойдет. Шут!
