— Обратилась к тотемному источнику силы. — Она не понимает ни слова. Еще бы. Мне самой раньше эти слова показались бы бессмыслицей. В городе магии не учат. — Когда пришли демоны, — объясняю я, — люди поняли, что при помощи истинного имени демоны могут овладеть сознанием. Тогда детей стали называть так, чтобы имя принадлежало не им одним. Луна — не просто мое имя. Есть и настоящая луна — та, что в небе. Все нынешние имена принадлежат иным сущностям, объектам или свойствам. Тебя назвали в честь морского ветра. Твое имя принадлежит этой сущности. Морской ветер — твой тотем — дает тебе силу.
— Морской ветер? — кривится Бриз. — Как может морской ветер давать мне силу, если я и моря никогда не видела? Где у нас здесь море, Лу? В полях затерялось?
— Это чистая магия, — качаю головой я. — Она зарождается внутри, в душе. Можно сказать, что это море существует внутри тебя. Чистое море, незамутненное демонической силой.
— Но ведь вся магия связана с демонами. Вся магия грязная.
— Не вся. Колдуны начинают чувствовать энергетические потоки, только когда в их душе осядет достаточно демонической силы. До этого моменты они слепы, слабы и даже не представляют пределов своих возможностей.
— Значит, это нормально, что я не вижу никаких потоков? Просто никакой демонической силы во мне не осело.
— Совершенно нормально. — Да, это ложь. Абсолютнейшая ложь. Но что я могу сказать? “Нет, сестренка, это не нормально. Нет, мелкая, ты по всем правилам называешься вовсе не ведьмой, а сомнамбулой, “бессознательной”. Бриз еще не справилась с новостью, что она принадлежит колдовскому миру, а тут я подкину ей весть похуже — на равнинах ей места нет. Равно как и на ярмарке.
Сомнамбулы не просто так зовутся “бессознательными”. Они не способны контролировать свой дар. Чаще всего “бессознательный” о нем даже не подозревает. А такие “дыры в завесе” — легкая добыча для демонов.
Еще бы — сомнамбулы ведь даже не способны осознать, что призвали потустороннее создание.
Треть всех “бессознательных” становятся одержимыми. Две трети убивают свои же, во избежание. Превентивные меры, как называл это Черный Пепел.
— Ты сказала, что почувствовала меня, — Бриз осторожно касается моей раненой руки. — Как?
— Магия оставляет следы.
— Но…
— Ты пыталась приворожить Шута, мелкая, — я знаю, что это оборвет назревающие расспросы.
Бриз отодвигается — и физически, и ментально. Момент, когда ей нужна была старшая сестра, прошел, и одна неприятная тема сменяет другую.
— Ты его не видела, Лу — сквозь зубы произносит Бриз. Не оправдывается, обвиняет. — Тебя же лучшая жизнь ждала, куда тут оборачиваться. Ты не видела, какую боль причинила ему. Как это его сломило. Он всегда любил тебя, Луна. Как думаешь, легко ли было хоронить и возлюбленную, и единственного друга? Ты ведь не только женщиной для него была, но и самым близким человеком во всем мире. Черти баночные, да ты же и была его миром. Мне тогда казалось, что он прыгнет за тобой вслед, на самое дно могилы. Я думала тогда, что и его потеряю, — руки Бриз сжимаются в кулаки. В глазах блестят слезы злости и обиды. Она и сама не простила меня. — Я просто хотела, чтобы ему стало лучше. А ты все равно ничего к нему не чувствуешь.
— Он мой друг.
— Друг! — презрительно кривится Бриз. — Друг! Ты его не заслуживаешь, Лу. Как бы мне хотелось…
— Приворот — не волшебная таблетка, которой можно решить все проблемы. Ты бы лучше на себя в зеркало посмотрела, мелкая. Испугаться впору, до того ты себя изуродовала.
— Изуродовала? Да ты не знаешь про меня ничего! Тебя не было рядом!
— Оно и видно. Думаешь, я стала бы спокойно смотреть, как ты превращаешься в папочку? Он, помнится, тоже любил приворотами разбрасываться!
Мы умолкаем одновременно. Бриз обхватывает руками колени, сжимается. Я стискиваю зубы, разглядываю разодранный рукав. Мне хочется обнять сестренку, успокоить, но после таких слов она меня, несомненно, оттолкнет.
Я не рассказывала Бриз о Светлом Человеке. В ее жизни не должно было быть этого монстра, отравившего первые годы жизни моей. Весь непомерный груз ненависти к Светлому Человеку тащила на себе я. Именно я вздрагивала всякий раз, когда в глазах Ма проскальзывало узнавание. Только я знала, что в те моменты Ма видела не своих дочерей. Она видела отражение Светлого Человека — ублюдка, разрушившего ее жизнь.
— Ты даже не говорила о нем, — обида в голосе сестры не затихла со временем, не потускнела. Бриз хотела бы услышать ответы на бесконечные вопросы об отце, а не то, что я всегда отвечала: “Его нет с нами, и обсуждать тут нечего”. — Хотя ты все знала.
— Он не стоит того, чтобы тратить на него слова.
— Ты знаешь, видимо, стоит, раз мы обе ведьмы!
Именно в этот момент ставень начинает поддаваться.
***
***
