Холодный ветер шуршит ярким ковром опавших листьев, путает волосы. Темное низкое небо нависает над замершей пустошью убранных полей, цепляясь краешками облаков за ржавый крест на вершине могильного кургана, отмечающего вход на раскинувшееся в низине кладбище. Пахнет сырой, свежевскопанной землей с тонкой примесью похоронных благовоний. Пустой фонарь жалко болтается над крыльцом заброшенной сторожки.
Покой мертвых больше некому оберегать.
— Где ты? — мой голос звонко разносится по пустому кладбищу. — Где тебя черти носят?
Я перестала воспринимать равнинные легенды всерьез, когда смогла сравнить одну из них с реальностью. Воспитанные слухами, ведьмы привыкли считать Черного Пепла монстром — бессмысленно беспощадным кровожадным дикарем. Рассказы рисовали его огромным, заросшим с ног до головы темными волосами мужланом — грубым, немногословным, необразованным. Говорили, что питается колдун исключительно сырым мясом, срезанным с живых еще людей, и цель у него в жизни одна — сеять хаос.
Настоящий Пепел, красивый и харизматичный мужчина, на монстра похож не был. Мне он показался дворянином из старых книг, волей судьбы вынужденным перейти на обратную сторону закона. Черный Пепел действительно обращался с бандой жестко и местами даже жестоко, но насилие ради насилия никогда не было его целью.
О Безмолвном Ужасе слухи ходили не менее красочные. Неуловимый и безликий, не знающий пощады и не останавливающийся ни перед чем, знаменитый наемный убийца был как тень — всегда где-то рядом. Он мог месяцами не спать, выслеживая жертву, он мог явиться в образе старика, ребенка или женщины. Смена облика считалась для него обыденным делом — колдун не задерживался с одним лицом надолго. Но даже не это больше всего пугало равнинное сообщество, а полнейшее отсутствие у Безмолвного Ужаса характерной ауры. Охранные знаки попросту не воспринимали его как могущественного колдуна.
Да и вообще как колдуна.
Потемневшая от сырости деревяшка с одним коротеньким прозвищем кажется теперь едкой насмешкой. Замкнув клановый обруч на шее Бриз, Тень показал свое истинное лицо — лицо сильного колдуна, не понаслышке знакомого с преимуществами магии. И сразу же странные вещи, окружавшие его, перестали быть странными. Вымерший квартал, где непросто выживать без колдовской силы — идеальная база для мастера. И Последнее Желание…
Тень. Вот уж действительно Тень — неуловимый, изменчивый, не имеющий четкой формы. Замечательное прозвище для того, кого не засекала ни одна из охранных систем города. И ведь даже после смерти, даже связанный со мной Последним Желанием, он продолжал лгать.
— Можно подумать, я первый такой, Принцесса, — доносится его бесплотный голос. Полупрозрачный, просвечивающий сбросившими листву деревьями и пожухлой травой, Тень сохраняет отпечаток чего-то слишком сильного, чтобы исчезнуть даже после смерти.
Я поднимаюсь с колен и отряхиваю брюки от налипших листьев. Выцветшие глаза призрака наблюдают за мной, и холодок пробегает по спине. Тень не отрицает, не опровергает мою безумную догадку. Он просто ждет чего-то, глядя на меня с насмешливой улыбкой на губах.
— Мы же договорились, — негромко произношу я. — Ты не называешь меня Принцессой.
— Сказала женщина, пришедшая на кладбище с мыслью сравнять здесь все с землей.
— Даже связав меня Последним Желанием, ты не удосужился рассказать правды. Ну как, повеселила я тебя, гоняясь за миражами?
— Это было забавно, — соглашается он. — Жаль только, что я и сам не подозревал, что ты такое раскопаешь.
— Что, головой стукнулся и память потерял? — мрачно усмехаюсь я. — Как можно такое забыть? Думал, что я настолько наивная и доверчивая, что не замечу, где ты выбрал себе логово? Не почувствую многоуровневую защиту на дверях? Не увижу список — магический список — всех женщин, которых ты наградил на память опасными побрякушками? Может, ты им и свои Желания раздарил?
— Нет, — усмехается призрак. — Нет, мое Последнее Желание досталось только тебе.
— Ну спасибо. Я польщена. И что же еще мне досталось? Мишень на спине?
Призрачные плечи приподнимаются в равнодушно-невозмутимом пожатии.
— Ты же жила на равнинах, Луна. Это нормально для вас — зацепиться за жизнь тем единственно возможным способом, который остается после смерти.
— Для нас? — переспрашиваю я. — Для кого это? Думаешь, заученные громкие слова делают тебя чем-то большим? Или что, перестать лгать слишком сложно, колдун?
Тень вновь пожимает плечами.
— Это мир, в котором мы живем, Принцесса. Так почему ты сердишься? Почему твои глаза блестят от слез? — легкий ветерок касается лица, когда призрак пролетает мимо, скрываясь за моей спиной. — Не потому ли, — еле слышным шепотом продолжает Тень, — что когда нас разделяла стена условности и противостояния, сложенная из кирпичиков под названиями “пограничник” и “ведьма”,тебе не о чем было жалеть? А теперь вдруг понимаешь, что мы всегда были одинаковы. Надо было только заглянуть поглубже. Ты и я, Луна, мы жили одной и той же жизнью. Ты и я, мы могли бы…
— Не было никаких “нас”. Ты не Тень, каким я его знала. Ты…
