Мы переглядываемся. У нас почти нет оружия, еще меньше осталось сил — нет смысла прорываться сквозь темные улицы в центральные кварталы. К тому же, дело не только в этом. Слишком много вопросов пока без ответа. Почему только бедные окраины лишились света? Как это могло произойти? Щит всегда был единым, защищая людей вне зависимости от их положения в обществе. И каковы теперь шансы, что с трудом пробившись к центру города, мы окажемся в безопасности? Каковы шансы, что нас, обитателей трущоб, там примут?
— Нам там делать нечего, — отвечаю я на повисший в воздухе вопрос. — Надо пробираться к ярмарке.
— Ничего себе! — тут же возражает Шут. — Там колдуны окопались, не забыла? Из тех, что не прочь увидеть тебя мертвой.
— Во-первых, я тоже из колдунов. Во-вторых, только ярмарка не зависит от энергии осветителей. Ну и в-третьих, мне нужен человек, разбирающийся в колдунах настолько, чтобы высказать свежее мнение.
— Я разбираюсь в колдунах, — услужливо предлагает Шут. — Тень тоже.
— Да, — хмыкаю я, — в мертвых. А мне живой маг нужен.
— Значит, к Тухле, — обреченно соглашается Шут.
Неподалеку, в хитросплетениях переулков, раздаются выстрелы, слышны крики. Несмотря на опасность, пограничники вышли на улицы — увести в безопасное место выживших и истребить как можно больше тварей. Я уверена, Шут хотел бы сейчас быть с ними, а не сопровождать двух ведьм с демоненком и демона, прикидывающегося пограничником, в обитель зла и разврата.
Протянув руку, я касаюсь теплой шерстки Бряка. Восседающий на плече Теня-демона демоненок, настороженно навострив черные ушки, не отрывает взгляда от затаившихся в нише тварей.
— Что там?
У меня не осталось уже энергии на то, чтобы окинуть окрестности магическим взглядом. Если бы не сильные руки Шута, поддерживающие меня, я бы даже на ногах не держалась. К счастью, Бриз и без магии видит неплохо — тренированный взгляд снайпера дает о себе знать.
— У одной из этих птичек на лапе что-то блестит, — коротко сообщает она. — Похоже на браслет.
— Подстрели ее, — говорит Шут. — Рассмотрим поближе.
Сестра послушно поднимает револьвер. Целится Бриз долго, старательно, высунув кончик язык от усердия. Демоническая тварь взмывает в воздух за мгновение до того, как пуля высекает искры из кирпичной стеннной ниши там, где только что было ее тело. В полосе света кожистые крылья начинают дымиться, но тварь ловко ныряет в полутень, с легкостью увернувшись от синхронно грянувших выстрелов Бриз и Шута.
Я рассматриваю кружащую в воздухе “птичку”. Она заметно меньше своих товарок, но на детеныша не похожа — ее сложение полностью соответствует сложению взрослой особи. На одной тонкой лапе, такой тонкой и светлой, что кажется, будто она не работает как надо, действительно поблескивает узкая полоска, но браслет это или нет, издалека не определить. Мое внимание притягивают глаза твари — они не светятся в отличие от глаз других “птичек”, они непроглядно черные, как дыры в иной мир.
Вновь вильнув, чтобы избежать очередной пули, демоническая тварь пикирует на крышу соседнего дома. Только сейчас мы замечаем темную фигурку, перебежками продвигающуюся к спасительному осветителю. Кем бы ни был сумасшедший, выбравшийся из дома в эту ночь, добежать и укрыться в луче света он не успеет…
Демон, выхвативший у Шута револьвер, оказывается куда удачливее бывшего пограничника — два выстрела пробивает кожистое крыло и странную лапу, заставляя тварь с шипением рухнуть вниз, на козырек крыши. В луче осветителя ее темная шкура сильно дымится, причиняя, наверняка, невыносимую боль, но “птичка” не издает ни звука. Сжавшись в комочек, она словно бы чего-то ждет.
А потом спасенный нами человек выдирает энергетический кристалл.
Пятно темноты накрывает нас. За мгновение до этого я успеваю вскинуть вверх ладонь, инстинктивно защищаясь от устремившегося на нас клыкастого “мрака”,и тотемная магия загорается слепящим белым светом на коже. В мире остаемся лишь мы — я и высасывающая остатки сил, энергии моей жизни магия. В ушах гулко отдаются медленные удары сердца, перед глазами — размытое бело-красное марево. Колени норовят подогнуться, и только усилием воли я заставляю себя стоять прямо. Даже если все вокруг уже погибли, а твари сейчас рвут в клочья мое тело, я этого не чувствую. Последние капли энергии, покидающие меня, действуют как парализующий яд демонической твари, но онемение расползается не по одной только руке, а по всему телу. Чьи-то знакомые руки поддерживают меня — теплые и сильные, и запах прогретого на солнце песка щекочет ноздри. Крики и выстрелы сливаются в один неясный гул, отдаленно напоминающий шум моря.
Бурлящей лавы.
Я закрываю глаза.
Мы почему-то еще живы. Меня трясут за плечи, что-то кричат — но я не разбираю ни слов, ни голосов.
— Эх, Луна-Луна, — слышу я, и разум отключается окончательно, погружая истерзанное тело в целебный глубокий сон.
***
***
