— Нет, это вы, равнинные, себя переоцениваете, — неожиданно зло откликается Тухля. — Думаешь, оказала мне огромную честь, о великая ведьма, появившись в моей скромной обители? Нет уж, Лу, не задирай нос. Не я уже в который раз за последние дни оказываюсь на грани жизни и смерти. Не я, как слепая новорожденная тварь, тычусь в темноте в поисках выхода. Не я по собственной глупости влез в игру, где мне не место, — и не кем-нибудь, а треклятой пешкой. И если уж на то пошло — мне доводилось убивать равнинных, подруга. Это намного проще, чем всемогущие вы привыкли представлять.
Мгновение я смотрю на него, мысленно отгораживаясь от всех старых иллюзий. Он прав — я расклеилась. Воздух родного города, где прошла большая часть моей жизни, действует как яд. Разъедает защитную оболочку разума — и оставляет открытым для всех демонов мира. Удивительно, как Тень-демон еще не взял меня под контроль.
— Хорошо, — нужно собраться, и я собираюсь. — Что ты хочешь, Тух?
Маг вновь вопросительно выгибает брови.
— Что ты хочешь? — повторяю я. — Ты не из тех, кто занимается благотворительностью. Так что ты хочешь взамен на твою помощь?
— Не переводи все в товарно-денежные рамки, Лу.
— Нет, почему же? Давай будем честными. Так ведь ты живешь? Информация за услуги. Что я могу для тебя сделать, друг? Может, мы с тобой как в старые добрые времена?..
Я облизываю губы — нарочито, вызывающе, дерзко.
— Прекрати, подруга, это уже просто глупо.
Провожу рукою по бедру, выгибаясь. И вдруг усмехаюсь, горько, невесело.
— Нет. Я не называла Пепла “милым”. Потому что он был настолько же мил, как демон высшего звена, которому удалось пробраться в разум средненькой ведьмы. Убийственно мил, — резко, одним ускоренным магией движением, я поднимаюсь на ноги. — От Принцессы немногое осталось, приятель. Я не та Луна, которую ты когда-то знал. И, быть может, я так цепляюсь за Теня — Ужаса — потому что рядом с ним я волшебным образом становилась целой. Не могущественной — и расколотой на кусочки — Черной Луной. Для меня важно разгадать эту загадку, Тух. Я готова рисковать, ты уж прости. И если тебе это не по душе — просто отойди в сторону. Потому что иначе…
— Лу, — тихо, полушепотом произносит Тухля.
Мгновение мне кажется, что он сдался. Уступил моему напору, принял внезапное откровение. Он ведь и раньше всегда понимал меня. Но потом я осознаю другое.
Тухля не хотел меня убивать. Напрыгнув со спины и прижав к земле, он хотел мне помочь. Уберечь от очередной ошибки, которую я собиралась совершить.
Стоя во весь рост, выпрямив спину и высоко вздернув подбородок, я слишком хороша…
Как мишень.
Железный наконечник вспарывает кожу на ладони, когда я перехватываю стрелу в воздухе. Бессознательные рефлексы ведьмы в очередной раз спасают мне жизнь.
Неясные силуэты в густом болотном тумане действительно таили угрозу. Более реальную, чем можно было бы предположить при свете дня. Потому что на этот раз не демонические твари пришли за мной. Эти темные, странные фигуры на болотах были людьми.
Они не бродячие колдуны, озлобленные и осторожные, и не похожи на пограничников. Вооруженные странного вида арбалетами, молчаливые, с пустыми взглядами, они замерли среди могил вокруг нас. Я не чувствую в них живой энергии — ни магической, ни какой-либо иной — они пусты, как незаполненные сосуды. Взгляд выхватывает среди них знакомое лицо: одноглазый пограничник, встретившийся нам с демоном на входе в город. Он не узнает меня. Как и остальные пустышки, он безмолвно ждет приказа.
Тухля дотрагивается до моей руки, привлекая внимание. Снова мы вдвоем против всего мира, почти как в детстве. Только теперь поражение означает смерть.
Маг отдает мне обрез — заговоренный металл приятно холодит пальцы.
— По головам, — отрывисто произносит он. — Стреляй по головам.
И начинается. От разом высвободившейся магической энергии начинает ломить в висках. Да, пули усилены ярмарочными чарами и смертельны для всего, затронутого демонической силой. Но и стрелы в арбалетах не так просты. Кто бы ни трудился над ними, он проделал отличную работу. Таким оружием можно пронять и равнинную ведьму, и городского мага.
Кто-то хватает меня, я выворачиваюсь и стреляю в упор, в грудь, превращая некогда человека в кровавое месиво. Наскоро заговоренный ком земли проносится мимо, взрываясь в рядах противников: Тухля тоже знает свое дело. Еще один арбалетный болт впивается в лодыжку. Нож вспарывает пустышке горло.
Тонкая вспышка сторонней магии вплетается в общий энергетический шум. Гарь. Знакомое послевкусие.
Я замираю. Тяжелый, влажный воздух давит на легкие, не дает дышать. Белый туман густой и едкий, как дым пожара. Краем глаза замечаю, как Тухля медленно оседает на землю. Тонкий магический яд, слишком приглушенный, чтобы вовремя насторожить, сделал свое дело.
Кашель рвет легкие. Я задерживаю дыхание, собираю силы для фильтрации крови. И стреляю, стреляю, стреляю. Кто-нибудь из нас исчерпает резервы быстрее. Я или противник.
