— Я не собираюсь бежать! — Лицо Правителя, самодовольно-красивое, вновь встает перед глазами, подпитывая тлеющую внутри злость. Правителя, подчинившего себе еще одну женщину, подчинившего весь город.
— Чтобы бороться, нужны силы, — замечает демон. — И умение доверять, доверяться и просить помощи, когда она необходима.
Опускаю взгляд на мокрого Бряка, жмущегося к моим ногам. Демоненок — вот кто не имеет тайных целей и хитрых планов. Ему-то легко довериться. А вот остальным…
— Тух, — с уверенностью, которой я не ощущаю, говорю я. — Тух должен помочь. Вот только…
— Тебе нужны силы, чтобы дойти, — голос демона ровный, лицо непроницаемо. Но дрожь отчего-то проходит по телу, когда я понимаю, что будет дальше. Что должно быть дальше.
Шагаю вперед — резко, как с обрыва вниз. Так проще, чтобы не мучиться с выбором, не собирать волю в кулак. Я смогу выдержать слияние и не быть поглощенной. Я смогу…
Демон обнимает меня. Вот так просто — привлекает к себе, втягивает в объятья тьмы. Укрывает там, где я всегда чувствовала себя в безопасности, защищенной и завершенной. С самого детства, когда я бежала в темноту, которая манила меня сильнее любого света. Как будто только он, демоническое создание, понимал и дополнял меня.
И маленькая искорка света тает в ласковых объятиях вековой черноты.
Силы сливаются, сплетаются энергии двух миров — моего, светлого, и его, наполненного бесконечной тьмой. Это не первый раз, не первый демон, у которого я беру силы, но отчего-то ощущается все иначе. Может, потому что вернулась память, а может, потому что сейчас я бесконечно слаба, уязвима. Я словно крошечный напряженный комочек нервов, и каждая клеточка тела трепещет от потаенного страха — вдруг это случится сейчас? Вдруг он заберет меня сейчас?
Демон вновь касается моего лица. Легко, невесомо — но тепло разливается по коже от этого прикосновения, согревая, прогоняя цепкий холод и противную сырость. Он совсем близко, и сейчас я снова вижу его настоящего — сосредоточение черноты, бесконечного могущества мрака. Кажется, будто воздух между нами потрескивает от едва сдерживаемой силы.
Сила всегда влекла меня.
Сжимаю его ладонь, нахожу краешек нашей связи — и тяну. Резко, почти отчаянно.
Сила, сила, сила. Маленькая девочка, съежившаяся под продавленной лежанкой, мечтала об этой силе. Той, что наполнила бы глаза потусторонней тьмой, а руки — колдовской энергией. Той, что навсегда уничтожила бы монстра из ее дневных кошмаров, по кирпичику разбирающего жизнь ее матери. Если бы у нее была сила, она навсегда вытерла бы его из этого мира.
Легкий толчок приводит меня в чувство.
Переступаю с ноги на ногу, чтобы не упасть, и только тогда понимаю, что демон оттолкнул меня, отдалился. И что-то такое сквозит в его взгляде, устремленном на меня, что становится не по себе, неуютно.
— Что? — Он молчаливо качает головой. — Что, не нравлюсь?
— Слепая жажда мести не принесет тебе того, на что ты надеешься, Луна, — негромко произносит демон. — Трезвость — вот, что сейчас необходимо.
Стискиваю зубы, едва сдерживая злость.
— Ты сам предлагал мне силу! — Мой голос похож на шипение Бряка. — А теперь…
— Не для того, чтобы ты погасила свет в своей душе.
— Моя душа — не окно, чтобы в ней свет гасить! — запальчиво огрызаюсь я. — Не хочешь делиться — не делись, найду другого, кто даст мне сил! Ты не один такой могущественный!
На мгновение мне кажется, что он этого так не оставит, не останется бесстрастным и спокойным. Мне кажется, что его иллюзорная оболочка вот-вот треснет, выпустив на волю то, чем он всегда был — сосредоточением потусторонней мощи, жестокого, неумолимого демонического мрака. На мгновение мне кажется, что он действительно решит все за меня.
Но демон лишь отдаляется. Чувствую, как растягивается связь, такая слабая и тонкая. Растягивается словно в насмешку, напоминая, что не я контролирую его, что он, вернувший меня к жизни уже не первый раз, может управляться с нашей связью так, как только пожелает. Связью, которую мне так хотелось бы разорвать.
— Ты делаешь ошибки, Луна, — пожимает иллюзорными плечами демон. — Принимая опрометчивые решения, ты совершаешь ошибки одну за одной, увязая все глубже и глубже. Когда-нибудь даже я не смогу тебя спасти.
— И не надо! — выкрик уходит в пустоту, эхом отдается от молчаливых стен полуразрушенных домов. Бряк, нахохлившись, жмется к моим ногам, а демон исчез — растворился в сыром воздухе.
Оставил последнее слово за собой.
***
Бряк цепляется коготками за мое плечо, царапая до крови. Это больно, но я понимаю, что он лишь пытается удержаться, а к отсутствию неизменной кожанки пока не привык. И к отсутствию ускоренной регенерации у ведьмы-хозяйки — тоже.
А вот беспокойство в душу впивается острыми, зазубренными когтями. И пусть следов от этих когтей нет, зато есть боль — тупая и ноющая, постоянная и выматывающая. Боль, которую я не могу понять.
