Я замечаю их сразу, как только мы пересекаем границу негласной зоны отчуждения. Север — полупустой, с бедными городишками и вымирающими уже в начале осени холодными пустошами — никогда не интересовал ни одну крупную колдовскую банду, оставаясь местом, где весной и летом бродят своевольные одиночки. Юг же — лакомый кусочек — разделен на зоны влияния, расчерчен не хуже городских кварталов, и зона одного мастера сменяется зоной другого. Нигде ты не один, везде вторгаешься на чью-то территорию, нарушаешь чьи-то границы.
Глупо было бы думать, что разведчики не засекут меня. Если даже жалкая, только-только ушедшая с ярмарки ведьма не может ускользнуть от их внимания, что и говорить о Черной Луне. Моя магия, вернувшаяся после глубокого сна, должна ярко светиться даже здесь, в царстве сильных колдунов, ведь когда-то сам Черный Пепел делился со мной силой. И это оставило свой отпечаток — из тех, что не меркнут со временем.
Темные тени колдунов-разведчиков безмолвно следуют за мной, периодически сменяясь, когда мы пересекаем очередную границу, но есть среди них и тот, кто наблюдает за нами постоянно. Шанс, скаут Черного Пепла.
Воспоминания легким холодком скользят по коже.
Я ушла по своей воле. Никто не прогонял и не отпускал меня, просто однажды, на четвертый год в банде, я поняла: хватит. Все. Не могу сказать, что меня задевало быть ручной ведьмой Черного Пепла, девушкой, которая сидела возле знаменитого мастера, и вовсе не жестокость и цинизм южного колдовского сообщества подтолкнули меня к осознанию необходимости перемен. Нет, я ведь тоже была одной из них, циничной и жестокой Лилит, наложившей приворот не на одну сотню видных молодцев, устранившей не одну соперницу, вправившей мозги не одному неверному мужу. Я была именно такой, какой хотел видеть меня Черный Пепел — красивой, женственной и равнодушной ведьмой, успешно практикующей любовную магию на зло и зависть ярмарочных соперниц. Еще бы, ни одной городской заклинательнице не накопить столько силы, как равнинной ведьме, и не каждая сильная равнинная ведьма озаботилась достойным покровителем, чтобы не стать добычей другого главаря. Мир равнин всегда был жесток, и я принимала это как необходимое зло. Просто…
Просто в один момент мне захотелось ее. Свободы. Власть Черного Пепла, негласная и непреклонная, давила не хуже ошейника. И я ушла, потому что могла уйти. И не вернулась, потому что не хотела возвращаться. Сначала ушла на лето, отправившись в поисках сторонних заказов, не связанных с бандой, а потом, под осень, так и осталась среди безжизненных пустошей севера, кочуя от ярмарки к ярмарке, сопровождая бродячие караваны заклинателей, уклоняясь от настойчивого пограничника Теня. Ужаса.
Не могу сказать, что я боялась вернуться. Да, мастер мог желать наказать меня за дерзость, за самовольный уход, но месяцы сливались в годы, а никто так и не появился на пути, чтобы вонзить нож в спину. А я… Я отчего-то была счастлива. Свобода дурманила разум, а противник — как тогда казалось — разжигал в крови азарт. Я словно бы вновь стала живой, настоящей. Просто собой, Луной, а не Лилит, как любил называть меня мастер, отстраненно перебирая мои волосы, как шерсть послушной зверушки.
Казалось, Черный Пепел отпустил меня. Спокойно и равнодушно, как отпускают нелюбимую женщину — просто позволяют ей тихо уйти в ночь и даже не замечают, что под утро она не возвращается. Как отпускают прошлое, отжившее и ненужное.
Но нет, вот он, Шанс, правая рука Черного мастера. Держится поодаль, не подходя, не вмешиваясь, но все равно опасно близко. Уверена, он чувствует демона, моего молчаливого сторожа. Глубокий сон не только восстановил мое тело, он исправил и то, что словно бы оборвалось между мной и демоном. Починил нашу связь, вновь сделав ее правильной, загнал в далекий-далекий уголок разума страх, порожденный старой клятвой. Сейчас, вновь вернув себе привычную силу, я могу не думать о том, что меня когда-то обещали демону. Могу забыть об этом, сосредоточившись на важном — мне нужна сила Черной банды, мне нужна помощь, чтобы свергнуть Правителя.
Магия ведет меня к источнику. Капля энергии Черного Пепла, которой он поделился когда-то со мной, позволяет мне чувствовать его самого, и я иду прямиком к цели, не сворачивая, не тратя времени на расспросы и розыски. Я знаю, где искать колдовскую стоянку. Я чувствую бесконечно знакомый, но почему-то так и не ставший родным вкус остаточной магии Черного Пепла — этот странный вкус, который невозможно разобрать на нотки, не совсем привычный для колдовского мира. Но один такой, особенный.
Трое преграждают мне путь на входе в лагерь. Их лица, обветренные и огрубевшие, мне незнакомы, но магические татуировки, метки мастера, я узнаю сразу. Такими — пересыпающимися, перетекающими, меняющими форму — они могут быть только у колдунов Черной банды.
