По мере дальнейшего повествования мое поведение может казаться вам временами странным и нелогичным, и вы должны знать, что так и есть, но почему так – не знаю. Наверное, все исходит изнутри и берет истоки из моей личности, неуравновешенной и неоднозначной: пессимист, склонный к депрессиям, сомнениям и постоянным размышлениям, но при этом сильный духом и твердый, способный перенести многое и не сломаться, готовый сражаться и рвать на куски, если придется, умеющий проявлять участие и искреннюю доброту, умеющий любить, ненавидящий подлость и несправедливость. Не знаю, что привело меня к такому противоречивому складу ума и характера: мое воспитание, комбинация генов, полученная при рождении, или сама жизнь. Детство было непростым. Мои родители многого не могли позволить, когда я был ребенком. Я помню жизнь за городом, подъемы в шесть утра, длительное ожидание автобуса на остановке, до которой нужно было преодолеть приличное расстояние пешком, в любое время года. А зимы были лютые, холод был не то, что сейчас. Родителям нужно было успеть проводить меня в школу перед работой и потом только они могли разъехаться по своим делам. Моя младшая сестренка, которой на тот момент было четыре года, жила у тети в Дагестане целый год вдали от родителей, потому что за ней некому было смотреть, и с детским садом в Москве не складывалось. Я помню одежду на вырост, обувь на пару размеров больше – мне все покупали с запасом, чтобы хватило на подольше. Помню конфликты в школах, стычки и драки со сверстниками, помню жуткую классную руководительницу, наверняка имевшую в предках Адольфа Гитлера. Она могла сорваться и накричать на шестилетнего ребенка из-за изрисованной тетради, а затем швырнуть ее на пол. Вернее, не могла, именно это она сделала однажды. Помню и другую, не менее жестокую женщину, учеником которой я стал позднее. Я был ребенком и многого не понимал, но эти женщины не заслуживали того, чтобы называться учителями, чтобы работать с детьми, они не соответствовали статусу этой профессии. Я ни разу не был за границей и каждый сентябрь слушал истории других детей о том, как они отдохнули и где побывали летом со своей семьей. Они рассказывали о Турции, Египте и других странах, а я не имел представления о том, что такое другая страна и каково увидеть ее, как выглядят иностранцы и как они говорят на своих языках. «Как я провел лето»… У меня всегда была одна и та же история про родной край, которую каждый год я неизменно рассказывал. И знаете, в детстве я искренне любил Дагестан, ничего лучше него для меня не существовало, я не чувствовал себя обделенным. Для меня, ребенка, Каспийское море было пределом мечтаний и каждой поездки к нему я ждал с нетерпением. Школа для меня состояла из двух отрезков: сначала я был острым на язык хулиганом, который любил подраться и грязно выругаться, за что был частым гостем в кабинете директора, а потом, в другой школе, стал бесшумной и безмолвной тенью, обеспечившей мне репутацию старательного «хорошего мальчика» среди учителей.
Я до сих пор грызу ногти. И кожу на пальцах обдираю. С детства. Лишь иногда мне удавалось на время избавляться от этой дурацкой привычки, но заканчивалось одним и тем же – я и не замечал, как вновь оставался с ободранными пальцами.
Я никогда не винил своих родителей за то, что у меня не было чего-то, что было у других детей. Помню, когда мы переехали жить в съемную квартиру, и сестренка была уже с нами, они уходили утром, а возвращались затемно, проводя весь день на работе, мы их почти не видели и смотрели мультфильмы в ожидании их возвращения. Я всем сердцем любил мать и отца ребенком и сейчас люблю так же сильно, будучи взрослым, с улыбкой вспоминая те дни, когда нам чего-то не хватало, ведь самого главного хватало всегда – их заботы, терпения и искренней любви. Я до самой смерти буду благодарен им за то, что они мне дали. Иногда я ненавижу себя за то, что пессимист, за то, что мне все видится в дурном свете, я часто впадаю в депрессии… Я ненавижу себя, потому что на самом деле у меня все есть, я не ценю, принимаю, как должное, само собой разумеющееся, хотя многие лишенные и этого люди находят в себе силы быть счастливыми.
