Знаете, я не умею быть счастливым. Не умею ценить каждый новый день. Мне все кажется, что однажды я буду счастлив, когда что-то произойдет, но я даже не знаю, что. Я могу быть счастливым короткие промежутки времени, находясь в чьем-то обществе, семьи или друзей. Или ее. Но недолго, потом я вновь остаюсь наедине с собой и миром вокруг, в котором я должен найти свое место. Мне иногда кажется, что такого места не существует, и я вынужден буду, как странник, бродить в вечных поисках и сомнениях, идти, не зная, куда, идти, не зная зачем. Отец часто критикует меня за это, но, может быть, я не хочу прийти к чему-то? Может быть, моя судьба в том, чтобы просто идти? Мне с детства твердили, что у меня есть талант писать. И я пытаюсь, я загораюсь рвением и идеей, но знаете, что происходит потом? Я останавливаюсь. Первая страница, десятая, а затем стоп. Все обрывается, и я вновь оказываюсь там, где был в самом начале, тону в омуте сомнений и спрашиваю себя, годен ли я на что-то вообще, если единственное, в чём я талантлив, не поддается? Действительно ли я талантлив или это лишь мнение нескольких людей, среди остальных моих никчемных качеств, разглядевших одно, которое на фоне других может показаться чем-то особенным, как красивый камушек на пляже, из тех, что с восторгом собирают дети. Только вот какой бы красивый ни был камушек, он никогда не сравнится с бриллиантом и ни за что не окажется в руках ювелира, чтобы стать частью его лучшего украшения.
Как я уже говорил, первые два курса я был немного скован в общении с девушками, но от данного недостатка мне в конце концов удалось избавиться. Мне нечем было заняться летом, и я ел по восемь раз в день, по несколько порций, ежедневно употреблял спортивное питание и тренировался пять раз в неделю. На третий учебный год я пришел после двух месяцев упорных тренировок в тренажерном зале, раскачавшийся и заметно изменившийся, абсолютно уверенный в себе. Мне чрезвычайно хотелось пообщаться с кем-нибудь из лиц прекрасного пола, и впервые войдя в лекционную аудиторию после каникул, я окинул ее взглядом в поисках жертвы. Вдруг я увидел ее. Она была все та же К., мне не по вкусу, но все-таки что-то в ней изменилось, она похорошела за лето: немного похудела и была подтянута, кожа ее загорела. Я подумал, что задача легкая, мне точно по плечу и в самый раз для начала, для разогрева, поэтому я тут же сел рядом с ней, уточнив из приличия у ее тогдашней подружки, не помешаю ли я, хотя по большому счету мне было все равно. Даже если бы она сказала «нет», я бы не встал. Я применил все свое обаяние на той лекции, осыпая избранницу своими лучшими тупыми шутками, а она так смотрела на меня, с легкой улыбкой, как я когда-то на нее, будто я ребенок-даун с отклонениями, но не отстраняла, и я не видел в ее глазах раздражения. Что-то из моего репертуара ей даже понравилось, она иногда смеялась. Она зацепила меня с первого момента, с того самого, как я принял решение подсесть к ней на той лекции, но я этого еще не знал. А потом началась наша история, странная, местами необъяснимая и печальная.
