Я впервые за два года знакомства добавил ее в друзья в социальной сети, где мы стали общаться каждый день и большую часть времени мы переписывались, так как в институте встречались нечасто – лишь на лекциях и парах французского языка, где у нас была новая преподавательница (до сих пор не знаю, моя ли это заслуга). Я строил из себя плохого парня, но скорее был похож на злого клоуна, который не брезговал шутить так, чтобы задеть ее чувства, однако при этом стабильно чередовал свои дебильные шутки с комплиментами. Иногда она обижалась, а я делал вид, что мне все равно, подумаешь, пошутил про внешность – меня не волновало, что девушки воспринимают такое крайне болезненно, а я просто получал удовольствие от собственной новообретенной наглости, мне было все равно. Она была первой девушкой, к которой я проявил такой настрой, агрессивный и пренебрежительный. Я был настойчив, налегал, как мог, но она не поддавалась, хотя должна была, по всем законам логики, ведь я, несомненно, был хорош. Она исправно мне писала первой – даже если я обижал ее какой-нибудь дурацкой, грубой шуткой, и я не сомневался, что она у меня на крючке. Спустя какое-то время я, наконец решившись, пригласил ее в кино, спросив, когда ей будет удобно. Она увиливала от ответа, пока я не подошел к ней в институтской столовой и прямо не спросил, почему она меня морозит. Я был немного зол и сказал, что если не хочет идти, пусть скажет об этом прямо. Она, сдавшись, ответила, что мы можем пойти, но только как друзья. Я взбесился, меня ужасно оскорбили эти слова. Неужели два месяца я потратил впустую – известно, ради чего я старался, а тут такое разочарование! Я сказал, что мы с ней не друзья и никогда ими не были, я с девушками не дружу и вообще так дело не пойдет. Перестал ей писать и отпустил ее легко, почти без сожаления. Да, чем-то она меня зацепила, но не более того. Я отделался легкой досадой, что зря потратил время и напрягался впустую, к тому же ради девушки из категории «разогревочных», ведь я думал, что все будет легко и просто, без всяких ребусов. Меня ввело в заблуждение, что она проявляла ко мне интерес, любила повеселиться, погулять, выпить, потанцевать в клубах, чем не идеальный стопроцентно осуществимый вариант для такого красавчика, как я? Я тут же решил, что на кураже пойду брать другую крепость, что падет без долгой осады и забыл о ней. Ненадолго.
Спустя какое-то время она мне отправила голосовое сообщение. Мы тогда как раз ехали с моим другом вдвоем на автомобиле, и я включил его на полную громкость в его присутствии. Не помню, что она там говорила, но она явно не хотела прекращать общение, и я воспринял это как знак, что я все-таки ей интересен, о чем декламировал своему другу с самодовольной улыбкой на лице. Если вы спросите меня сейчас, почему она тогда написала мне, я не смогу ответить. Я тогда играл роль, носил маску, не давал возможности разглядеть меня настоящего, у нее не было причин, чтобы меня удерживать. Но она написала, и я не знаю, почему. Может быть, она почувствовала что-то во мне? Не знаю. Мой друг спросил меня:
– А чё у нее такой голос?
– Какой? – Спрашиваю я, не понимая, что он имеет в виду.
– Нормальный. – Отвечает он, все ещё удивлённым тоном.
– А-а… – я рассмеялся. – Не знаю.
Я и правда не знал, но позднее понял – она порой немного меняет тональность своего голоса на более пафосную, томную. Однако мне ее голос всегда нравился, каким бы он ни был, с самого начала, может, даже еще с наших противостояний на французском языке, когда она пыталась меня остудить, если мои перфомансы заходили слишком далеко, были чересчур импульсивны, и я перебарщивал с тем, чтобы добиться непередаваемого отпечатка раздражения на лице нашей молодой, но уже не первой свежести француженки. Конечно, я отвечал ударом на удар, но после успокаивался. Мне нравилось, как она сосредоточенно читала и отвечала на французском, как менялся и как звучал ее голос, как порой она сбивалась и говорила тише, но ее голос тем не менее не переставал быть уверенным ни на секунду, воспроизводя непростой для произношения язык. И я любил ее смех. Еще до того, как обратил внимание на нее саму.
