Он видел, как что-то в её глазах сдвинулось, как глубокая складка боли между бровей чуть разгладилась. Взгляд Елены смягчился, в нем появилось… удовлетворение? Принятие? Она медленно кивнула, и на её губах дрогнул едва уловимый, печальный, но настоящий намёк на улыбку.
Но Лео, чей разум был затуманен облегчением от её присутствия, от её взгляда, от того, что она здесь и говорит с ним, воспринял её слова как философское обобщение, как метафору их собственной сложной ситуации. Он видел боль в её глазах, связанную, как ему казалось, с Гаспаром, с его признанием о Лии, но не улавливал конкретики. Он видел надежду, но не видел ключа.
Но в этот самый миг гул в зале сменился торжественной, нарастающей волной. Заиграли фанфары — громкие, пронзительные, режущие ночную тишину террасы. Звук был таким мощным, что заставил их обоих вздрогнуть.
В дверях бального зала, озаренный сотнями свечей, в ослепительном золоте парчового камзола, усыпанного орденами, появился он. Король. Людовик XV. Его вход был подобен восходу солнца — всё замерло, всё взгляды обратились к нему, всё разговоры стихли. Даже оркестр умолк, уступив место королевским фанфарам.
Надежда, трепетно раскрывшая крылья на террасе, замерла. Мгновение возможного прорыва было безжалостно перечеркнуто явлением власти. Лео увидел, как в глазах Елены мелькнуло разочарование, почти отчаяние, прежде чем она опустила ресницы, принимая маску светской дамы. Королевская тень легла между ними, холодная и непреодолимая. Разговор был прерван. Игра при дворе начиналась, и ставки в ней были непомерно высоки — судьба Елены, а с ней, возможно, и судьба их обоих, висела на волоске. Лео сжал кулаки, глядя на золотую фигуру в дверях, чувствуя, как обещанный "глоток свежего воздуха" обернулся ледяным сквозняком политической бури.
Король восседал на своем троне, возвышавшемся над бальной залой. Золотое сияние Людовика XV казалось центром вселенной Версаля. Он кивал знати, принимал почтительные поклоны, изредка обмениваясь словом с ближайшими придворными. Но его взгляд, тяжелый и оценивающий, как гиря, постоянно возвращался к одной точке паркета — к паре, кружащейся в вальсе: Елене де Вальтер в ее сине-черном сиянии и Леонарду де Виллару в бархате ночного неба.
Лео вел Елену уверенно, его движения были отточены неделями тренировок. Но внутри все было иначе. Он чувствовал этот королевский взгляд, будто раскаленный гвоздь между лопаток. Видел, как монарх слегка хмурился, когда Лео ловил взгляд Елены и улыбался ей, забыв на миг обо всех угрозах. Видел, как королевский палец чуть заметно постукивал по подлокотнику трона — знак нетерпения или недовольства.
Елена не отвела взгляда от его лица. В ее серых глазах не было страха, только глубокая усталость от игры и… что-то еще. Решимость?
