Ловушка для сердцееда (СИ) полностью

«Элоиза де Ламбер? — Он произнес ее имя почти с благоговением. — Она… она как утренний свет. Чистая, ясная, недосягаемая. Ум ее острее шпаги, а сердце… сердце, кажется, способно вместить всю боль мира, чтобы облегчить ее. К ней? — Он горько усмехнулся. — Лео, взгляни на меня. Я — младший сын младшего сына, без гроша за душой, кроме твоей милости. Я — тень при графе. А она — дочь герцога, светило самого высшего круга. Кто она, а кто я? Между нами пропасть, через которую не перекинуть мост даже самой отчаянной любви. Я могу лишь… восхищаться издали. И желать ей счастья с кем-то достойным. Хотя представить такого дурака, который был бы ее достоин, мне сложно.»

Арман махнул рукой, стараясь вернуть привычную небрежность, но в глазах осталась боль.

Леонард ничего не ответил. Он молча встал, подошел к окну. В его голове кипели мысли, складываясь в дерзкий, почти безумный план. «Пропасть»? «Не перекинуть мост»? Он, Леонард Строитель, возводивший дороги и школы, переплавивший свою душу? Он найдет способ. Он должен найти способ. Ради Элоизы, ставшей ему сестрой. Ради Армана, его верного кузена и друга. Ради этой хрупкой, но такой сильной любви, которую он случайно обнаружил.

Он повернулся к Арману, его лицо было непроницаемо, но в глазах горела решимость.

«Пропасть, кузен? — повторил он тихо. — Может, это просто канава, которую нужно засыпать? Не спеши хоронить надежды. Ничьи.»

Он не стал раскрывать секрет о чувствах Элоизы. Сначала нужен план. Надежный, как каменная кладка новой школы.

«А пока… расскажи, как дела с амбаром Жака?»

Арман, сбитый с толку резкой сменой темы, заговорил о строительстве, но Леонард слушал лишь вполуха. Его ум уже работал над новой, самой важной на данный момент стройкой — мостом через пропасть сословных предрассудков. Он обещал Элоизе. И слово графа Виллара было тверже камня.

После откровенного разговора с Арманом о его чувствах к Элоизе и горьком осознании пропасти между ними, Леонард не стал настаивать. Он видел боль кузена, его стоицизм и глубокую убежденность в невозможности счастья. Но в самом Леонарде бушевала созидательная буря. Пропасть? Нет, просто сложный инженерный проект. А он, Леонард Строитель, привык решать сложные задачи.

Однако прежде чем возводить мост, нужно было понять его опоры. Начать решил с фундамента — с прошлого самого Армана.

«Арман, — начал Леонард на следующий день, зайдя в кабинет, где кузен склонился над картой будущих дорог, — вчерашний разговор… он заставил меня задуматься. О многом. И о тебе тоже. Ты всегда рядом, мой верный «теневой министр», но о твоей семье, о твоем прошлом… я так мало знаю. После… после того инцидента многое стерлось.» Леонард сделал паузу, изображая привычную для всех легкую растерянность человека с пробелами в памяти. «Почему… почему ты, де Люсьен, оказался без состояния? Ведь твой отец был младшим братом моего отца, графом, пусть и меньшего титула?»

Арман оторвался от карты, его взгляд стал отстраненным, чуть печальным. Он отложил циркуль.