Ловушка для сердцееда (СИ) полностью

«Да, — только и смог выдавить Арман, чувствуя, как горит лицо под ее взглядом. — Настоящий.»

Леонард наблюдал за ними из глубины освещенной площади, притворяясь, что слушает рассказ старого крестьянина. В уголке его губ играла едва заметная улыбка. Первый камень моста коснулся воды. Праздник новых начал удался. Школа открыта. Элоиза здесь. Арман в своем синем камлоте, прекрасный и страдающий. И герцог, пока что, обманут сладкой иллюзией. Игра началась. Теперь главное — не спугнуть хрупкую надежду, теплившуюся в глазах Элоизы и в замершем сердце Армана, пока мадам Ренар бдительно следила за своей воспитанницей из-за чашки сидра.

Утро в Вилларе наступило тихое, омытое ночным дождем и пропитанное легкой дымкой от догоравших костров. В усадьбе царило непривычное оживление. Завтрак в светлой столовой подали позже обычного, но зато особенно обильный и вкусный: свежие круассаны, дымящийся шоколад, тарелки с нежным паштетом, местным сыром и янтарным абрикосовым конфитюром. За столом сидели трое: Леонард, Арман и гостья — Элоиза де Ламбер, рядом с которой, словно тень, восседала бдительная мадам Ренар, методично опустошая чашку чая.

Леонард, откинувшись на спинке стула, наблюдал за происходящим с теплым чувством глубокого удовлетворения. Солнечные лучи играли на серебряных приборах и выхватывали из полумрака лица двух самых дорогих ему в этом мире людей. Арман, все еще слегка бледный от вчерашних волнений, но уже не столь скованный в своем простом утреннем камзоле, старался не смотреть слишком пристально на Элоизу. Та, в свою очередь, в легком платье утреннего покроя цвета увядшей розы, казалась спокойной, но в ее глазах, когда они скользили по Арману, мелькало что-то трепетное, смущенное.

«Надеюсь, дорогие гости, вы отдохнули после нашего шумного деревенского торжества?» — начал Леонард, разливая шоколад. Его голос был легким, непринужденным, словно он просто наслаждался компанией без всякого подтекста.

«О, да, месье граф, — ответила Элоиза, улыбаясь. — Комнаты ваши удивительно тихи и уютны. А этот воздух… он пахнет свободой и землей. Совсем не так, как в городе». Мадам Ренар одобрительно кивнула, откусывая круассан.

«Рад слышать, — Леонард кивнул. — А наш праздник? Не слишком ли диким он показался после столичных салонов?»

«Напротив! — воскликнула Элоиза, и ее глаза загорелись искренним восторгом. — Это было… настоящее. Такая искренняя радость, такие открытые лица. Я никогда не видела ничего подобного. Ваши люди счастливы, месье граф. Это чувствуется».

Арман тихо прошептал:

«Это заслуга Лео. Он… он дал им надежду». Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Элоизы, и оба поспешно отвели глаза, но Леонард успел уловить вспыхнувшую между ними искру.

«Ну, надежда — дело коллективное, — скромно парировал граф, наслаждаясь моментом. — Но раз уж мы заговорили о праздниках… Мадемуазель Элоиза, вас, конечно, ждет в городе множество светских раутов? Балы сезона уже начинаются, не так ли?»

«Да, — подтвердила Элоиза, играя ложечкой. — Отец уже получил приглашение на бал к маркизу де Тревилю. Это будет одно из первых больших собраний.»

Арман невольно напрягся.

«И вы… вы поедете, мадемуазель?» — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

«Конечно, — улыбнулась Элоиза. — Отец настаивает. А вы, месье де Люсьен?» Она посмотрела на него прямо, и в ее взгляде читалось неподдельное любопытство и… надежда.

Арман растерялся, покраснел.

«Я… я не знаю… Я редко…»

Он умолк, сжав руки на коленях.

Леонард мгновенно подхватил инициативу, как опытный капитан, направляющий корабль в нужную гавань.