– Не довелось, – с сожалением выдохнул он. – Комиссовали меня. Обнаружили туберкулез.
– И залечили?
– Хотелось бы верить. Последний раз год назад сделал рентгеновский снимок, ничего не обнаружили.
Щелкунов нащупывал самое уязвимое место. Петр опасался именно этого вопроса, когда шел в отдел по борьбе с бандитизмом и дезертирством. Ему стоило немалых усилий, чтобы поглубже запрятать проклюнувшийся страх. Еще в июле сорок первого года он был признан негодным к военной службе, симулируя туберкулез.
Майору Щелкунову приходилось заниматься одновременно десятком дел, среди которых были грабежи, убийства, кражи, но вылавливание дезертиров в силу особой опасности для общества было приоритетным. После войны дезертиры, чаще всего имевшие оружие, как тараканы лезли изо всех щелей в города. Другие, сбившись в банды, грабили в деревнях и в селах, нападали на дорогах на груженые грузовики. Проживали дезертиры в основном в заброшенных деревнях или в землянках в глухих местах марийской тайги. Виталию Викторовичу вдруг подумалось о том, что справка о болезни Петра Петешева, возможно, является липовой.
Майор вспомнил дело месячной давности, когда было выявлено сразу семьдесят два дезертира. Справки им всем мастерил за хорошую цену один старик-умелец, на что и жил весьма безбедно почти всю войну. И все бы ничего и справки сошли бы за подлинные, больно искусный оказался мастер, да вот ошибочка в диагноз затесалась – вместо «внутренних» старик писал «внутренных». Вот эта нелепая неграмотность старика и подвела всех его клиентов.
– А вы не могли бы показать мне свою справку? – все еще надеясь на удачу, попросил Виталий Викторович. – Она у вас при себе?
– С собой, – произнес Петешев и принялся рыться в карманах брюк. Наконец достал смятый листок бумаги, сложенный вчетверо, и протянул его майору: – Вот… Пожалуйста!
Виталий Викторович внимательно изучил справку. Все как положено, не придерешься! Все печати на месте – не размыты, четкие, ошибок в словах тоже не наблюдается. «Вот ведь какой клиент предусмотрительный попался, и справку даже не позабыл захватить с собой, как будто бы знал, что спрашивать о ней станут».
– Возьмите, – вернул справку Виталий Щелкунов. – Но вам придется у нас задержаться.
– Вы меня арестовываете? – удивился Петр Петешев.
– Пока только задерживаем. Сержант, – сказал Щелкунов дежурному, стоявшему у дверей, – уведите задержанного.
С минуту майор Щелкунов размышлял, а потом, подняв трубку, сказал:
– Валентин, зайди ко мне.
Когда капитан Рожнов вошел к нему через несколько минут, Виталий Викторович дал задание:
– Порасспрашивай о Петешеве. Мне нужно знать о нем все что можно! Поговори с его знакомыми, с начальством, какими-то его приятелями. Наверняка в его биографии есть нечто такое, о чем он хотел бы умолчать. Но нужно сделать это аккуратно, желательно так, чтобы Петешев не узнал о твоих расспросах.
– Постараюсь, товарищ майор.
– Действуй!
Перерыв длился ровно столько, сколько в его пальцах тлела папироса. Блаженный миг покоя. На последней затяжке в дверь негромко постучали. Не иначе как человек со стороны, сотрудники стучат и действуют куда увереннее.
– Войдите! – громче, чем следовало бы, выкрикнул Щелкунов.
Дверь открылась, и на пороге предстала тощая старуха лет семидесяти с вытянутым морщинистым лицом.
– Я ищу майора Щелкунова.
Виталий Викторович отошел от окна, ткнул папиросу в дно пепельницы и произнес:
– Майор Щелкунов – это я. Что вы хотели сообщить нам? – спросил Виталий Викторович.
– О Марфе Ильиничне Пироговой, ее убили еще в начале лета.
– Присаживайтесь, слушаю. Откуда вы ее знаете?
Присев, женщина произнесла:
– Сорок лет мы с ней знакомы были… Прежде по соседству проживали. Очень были дружны. Потом она замуж вышла, а следом за ней и меня замуж позвали. Потом я к мужу в Волжск переехала. У него там домик был, а еще огород, хозяйство. В нынешнее время это особенно важно. Я и мужа ее очень хорошо знала, Дмитрия Лукича. Замечательный был человек!
– Так что вы хотели сообщить?
– Связь с Марфой я никогда не теряла. То она меня навестит, то я к ней приеду. Нередко и Дмитрий Лукич с ней приезжал. А незадолго до смерти сарафан она красивый купила, черного цвета и с красными розами. Примерила я его как-то, а он на мне как влитой сидит. Говорю я ей, продай мне его, а она ни в какую не соглашается! Чего только я за него не предлагала: золотые сережки, деньги. Так и не уговорила. Нигде такого сарафана не сыщешь. А где-то с месяц назад Людмила, моя знакомая, она на вокзале буфетчицей в Волжске работает, предложила мне такой же сарафан купить. У меня внутри даже тогда все обмерло! Я у нее спрашиваю, откуда у тебя этот сарафан, дескать, вещь очень хорошая, а она мне отвечает, что сестра этот сарафан в Москве купила. Только он ей большой, вот и попросила ее, чтобы она помогла его продать.
– Может быть, и в самом деле она в Москве этот сарафан купила? – усомнился майор Щелкунов.
