«Действуют преступники дерзко, в полной уверенности, что преступления сойдут им с рук. Не новички – матерые, опытные. Возможно, что участники банды имеют боевой опыт, приобретенный на фронте. Осознав, что хлеб легче добывать при помощи оружия, нежели чем у токарного станка, они стали без промедления пускать его в ход. Банда действует широко, с размахом, оставила кровавый след в нескольких слободах города. Два человека не в состоянии провернуть столь масштабные дела, значит, в ее составе как минимум с десяток преступников. Исполнители, наводчики, а еще и те, кто помогает им сбывать награбленное. Не исключено, что в нескольких близлежащих городах, – размышлял майор Щелкунов. – Впрочем, не исключен второй вариант – возможно, что в городе орудуют несколько банд, но у них одна и та же “школа”, а стало быть, нужно выходить на их “наставника”. Помнится, в тридцатые годы был такой Мустафа. Об этом звере весь город говорил! Он так же вламывался в дома и крушил всех подряд топором. Его расстреляли, а вот его “воспитанники”, возможно, до сих пор где-то бродят. Не следует исключать третий вариант – гастролеры, прижившиеся в Казани… Преступники находятся где-то рядом. Возможно, ходят по тем же самым казанским улочкам, что и ты, и живут как ни в чем не бывало. Может быть, мне даже приходилось с ними сталкиваться где-нибудь на площадях или в магазинах. Быть может, я смотрел им в глаза или даже разговаривал с ними! Попробуй отличи их среди тысяч обычных горожан. Ведь не написано же у них на лбу, что они преступники!»
Закрыв папку, Виталий Викторович вызвал к себе Рожнова. Еще через пять минут капитан был в его кабинете.
– Проходи, садись вот сюда, – указал майор на стул по правую сторону от стола. – Рассказывай, что нового по убийству милиционеров.
– Я опросил всех жителей домов поблизости от места, где были застрелены сержанты Загидуллин и Шарафеев, но ничего обнадеживающего пока установить не удалось. Преступление было совершено поздним вечером, когда большинство жителей слободы уже спали. А если и слышал кто-то выстрелы, то ничего не могли сказать, потому что находились дома и ничего не видели. Правда, удалось поговорить с одной женщиной, которая приблизительно в это же самое время возвращалась с работы через то место, где произошли убийства. Она рассказала, что видела там двух мужчин. Но ничего подозрительного в их поведении не заметила.
– А может, это и не они были?
– Возможно, что и не они… Но я все-таки расспросил, как они выглядели. Один из них высокий и крепкий и нес что-то за плечами, не то мешок, не то сумку. Другой худощавый, чуть ниже ростом. Он был в кожаном плаще. Ну, знаете, такие, легкие и короткие.
– Вот видишь, сразу сколько всего узнал, а говоришь – ничего интересного… Может, конечно, случиться, что эти двое никакого отношения к убийству не имеют, но что-то мне подсказывает, что убийцы милиционеров именно они. Вот сам посуди – совершенно безлюдная улица, вдруг появляются двое неизвестных, да еще один из них что-то несет. Возникает вопрос: что было в этом мешке? Как по-твоему?
– Сложно сказать. В нем может быть все что угодно, начиная от картошки и заканчивая старым барахлом.
– А может, они кого-то ограбили и возвращались с добычей? Нужно выяснить.
– Попытаюсь, Виталий Викторович.
– А эта женщина не рассмотрела их? Может быть, при свете фонарей разглядела их лица или что-то отметила в их поведении, походке?
Капитан Рожнов отрицательно покачал головой:
– Я уже спрашивал у нее об этом. Ничего больше она вспомнить не могла. Темно ведь было.
– Хорошо. Иди работай.
Поднявшись, старший оперуполномоченный тотчас вышел из кабинета.
Едва Щелкунов спрятал дело в сейф, как в комнату вошел младший лейтенант из дежурной части и доложил:
– Товарищ майор, к вам два человека хотят зайти, говорят, что у них есть нечто важное по делу убитых милиционеров.
– Зови их немедленно, – потребовал Щелкунов.
– Есть! – отозвался дежурный и, шагнув за порог, мягко прикрыл за собой дверь.
Через несколько минут в комнату вошли два человека. Сухонький, небольшого росточка мужик лет сорока, со впалыми щеками и стрижеными темно-русыми волосами. Одет в длинный сюртук из плотного синего сукна и в новое темно-синее галифе, на ногах коричневые американские ботинки на толстой подошве. Другой, державшийся ближе к двери, выглядел немного помоложе и отличался высоким ростом, щекаст, полноват. На плечах старая, немного замасленная фуфайка; темные брюки изрядно помяты, на кирзовые сапоги пристала грязь.
Сухонький мужичок, в отличие от своего спутника, держался уверенно, взирал браво, и было понятно, что в этой странноватой паре он был старшим. Второй, заложив руки за спину, застенчиво улыбался и выглядел невероятно скованным.
– Присаживайтесь, товарищи, – указал в сторону свободных стульев майор Щелкунов.
Вошедшие опустились на стулья, показавшиеся несколько более жесткими, чем ожидалось. Поерзали малость, а потом тот, что был постарше, заговорил:
– Тут вот какое дело…
– Представьтесь, как вас зовут.
