– Будет что пожрать, – удовлетворенно промычал Петр. – Скажешь своей теще, чтобы зажарила их. Люблю я жареную курятину. Мясо у нее очень нежное… Можно сначала сметанкой курятину промазать, так оно сочнее будет. Что, пойдем, Большак? Мешок уже полный.
– Возьми еще одну, – бросил Хрипунов ему под ноги мертвую птицу. – Не оставлять же ее здесь.
– Лады! – поднял Петешев птицу. – Выходим через калитку. Все путем будет. Никого нет.
Звезды померкли, небо стало черным, как перегной. Не городские улицы, а склеп – куда ни глянешь, всюду мгла! На небе через завесу темных облаков улыбалась ущербная луна, выглядящая посеребренной. Суконная слобода опустела. Лишь иной раз дорогу пересекал прохожий и, увидев двух незнакомых и подозрительных прохожих, ускорял шаг. А потом вновь безлюдье.
В этот день милицейский наряд из двух человек, где старшим был сержант Шарафеев, патрулировал улицы близ берега озера Кабан. Поступили сигналы, что в последние недели в этом районе участились кражи личного имущества. Народ в этой части слободы в большинстве своем проживал зажиточный, многие имели хозяйство, имели скотину и птиц и старались держаться особняком от царившей вокруг разрухи.
Милиционеры обходили улицу за улицей, переулок за переулком. Слобода словно вымерла. Встречались лишь отдельные прохожие, не вызывавшие у блюстителей порядка каких-то подозрений. Дважды в качестве профилактики проверяли у встретившихся путников документы: ничего подозрительного выявлено не было – люди возвращались со второй смены с заводов, а так как производства находились неблизко, то большую часть времени приходилось топать пешком.
Порой со дворов раздавался беспокойный лай собак, который вскоре умолкал. Все шло к тому, что это будет самое спокойное дежурство за последний год. Два человека, вышедшие к ним навстречу из темноты, не вызывали у них настороженности: пешеходы никуда не торопились, негромко о чем-то между собой разговаривали и выглядели вполне обыденно. Когда они вышли на пересечение переулков, подсвеченных уличным фонарем, стало понятно, что один из них, шедший справа, долговязый и широкоплечий, слегка ссутулившийся, несет за плечами объемный мешок.
– Давай проверим, куда это они направились ночью с мешком за плечами, – предложил старший наряда Шарафеев. – Будь настороже, сам понимаешь, народ на Суконке шальной. Жил я здесь до войны…
Хрипунов и Петешев заметили милиционеров едва ли не сразу, как вышли со двора на улицу. Большак про себя уже материл Петра, подбившего его выйти через калитку дома. «Надо же так по-глупому влипнуть! Можно было бы пройти огородами и выйти на соседнюю улицу, где безопаснее! Милиция там вообще не ходит!»
Поворачивать обратно было уже поздно – такой маневр может вызвать у милиционеров еще большее подозрение, тогда уже наверняка остановят. Оставалось выдать себя за праздношатающихся граждан, может, оно и выгорит и тогда не остановят.
Петешев замедлил шаг и глянул по сторонам.
– Вот нелегкая их притащила!
– Не суетись, – не поворачиваясь, бросил Хрипунов, – и не верти башкой во все стороны. Иди как ни в чем не бывало! Мы просто прохожие.
Милиционеры приостановились под уличным фонарем и наблюдали за приближающимися. Переговорив, неспешно зашагали навстречу.
– Главное – проскочить мимо них, а там дальше в переулок и ноги в руки! – произнес Хрипунов.
– Слушай меня внимательно, Петух, – не оборачиваясь и не прибавляя шага, проговорил Хрипунов. Боковым зрением он видел, что Петешев идет рядом, и поотстал только на полшага, – если они нас все-таки остановят и потребуют, чтобы мы показали, что у нас в мешке, ты не отнекивайся. Отведи одного из них под каким-нибудь предлогом в сторону, где чуток потемнее, а уж дальше – мое дело!
– Понял, – глухим натужным голосом отозвался Петешев.
Расстояние между ними и милиционерами продолжало сокращаться. Можно было даже рассмотреть лица стражей правопорядка. Первым, отставая всего-то на четверть корпуса от второго, шел крупный сержант, будто бы слепленный из узлов мышц. Василий видел, как желтоватый рассеивающийся свет уличного фонаря упал на его гладко выбритое лицо, он сумел даже разглядеть родинку на его правой щеке. «Крепкий, зараза! И реакция у него, судя по всему, отменная. Вот с него и придется начать!» – пронеслось в мозгу Хрипунова.
Когда их разделяли всего лишь несколько метров, крепкий сержант вышел на середину дороги, перекрывая пешеходам путь. «Все! Теперь просто так не уйти», – машинально подумал Хрипунов, и рука его нащупала рукоять вальтера.
– Добрый вечер, товарищи… Сержант Шарафеев, десятое отделение милиции Свердловского района Казани, – привычно приложил он развернутую ладонь к фуражке. – Куда направляетесь?
– Домой, – бесхитростно и озоровато ответил Петешев, выставляя напоказ железные зубы. – Куда же нам еще идти в такую темень? К женам! И так загуляли малость.
– Понятно… Что у вас в мешке? – поинтересовался сержант. – Покажите!
