– Конечно же, покажем, – продолжал скалиться Петр. – Разве по-другому может быть? Время сейчас тревожное. Развелось всякой гадины! – искренне негодовал он. Скинув с плеча мешок, он попробовал его развязать, но узел не поддавался. – Спасу нет никакого от бандитов! Людям спокойно жить не дают. Что ни день, так убийство!
Губы Хрипунова, стоявшего рядом, слегка скривились: «Артист, умеет комедию ломать».
– От тещи я иду, товарищ сержант. Кур она мне дала целый мешок. День рождения у меня завтра, решил достойно отметить, всех друзей позвать. Не запрещено ведь! И вас приглашаю!
– Видно, теща у вас богатая, моя и полкурицы мне бы не отдала.
– Теща богатая, это вы в самую точку заметили! – охотно согласился Петешев. – Для нее мешок кур – это мелочь! У нее ведь целое хозяйство. – Наконец развязав мешок, он сказал Шарафееву: – Взгляните, товарищ сержант… Вот на этой лавочке вам удобнее будет, – повел он милиционера в сторонку.
Загидуллин, второй милиционер, пристально наблюдал за Хрипуновым – его лицо, переменившееся на миг, показалось враждебным.
– А кто ваша теща будет? – шагнул за Петешевым сержант Шарафеев. – Я ведь здесь всех знаю. Это не Мария Сергеевна, случаем? Вы как раз оттуда идете.
Хрипунов продолжал молча наблюдать за вторым милиционером, сжимая рукоять пистолета.
– А как вы догадались? – обрадованно спросил Петешев. – Она самая, Мария Сергеевна. Только чего мешок-то проверять? Я и так все сказал, курочки там! С десяток штук. Не доверяете вы, товарищ сержант, честным людям, – распахнул он горловину мешка.
«Фараон должен заглянуть в мешок, и в этот момент он не будет видеть ни меня, ни Петьку! Если не воспользоваться этим моментом, потом уже может быть поздно…»
Сержант Шарафеев ухватился за грубую мешковину и заговорил прямо в железнозубую улыбку Петешева:
– Только ведь Мария Сергеевна не живет там. А живет она на другой улице.
Выстрел прозвучал неожиданно и отозвался сухим эхом в пустынных дворах, словно кто-то надломил крупную сухую ветку. Милиционер, находившийся рядом, нелепо вскинул руки и тут же повалился на куст акации, разросшейся на обочине. Второй выстрел угодил сержанту Шарафееву прямо в небольшую родинку у самого глаза, когда он повернулся на выстрел. Его голова резко и сильно, будто бы от сильнейшего удара, запрокинулась назад, и он, споткнувшись о лавку, растянулся во весь рост под толстым стволом старой липы.
Улица осталась бесчувственной к свершившейся трагедии, только где-то лениво, больше для порядка, загавкала собака, и снова, как прежде, установилась тишина. А облака, спрятавшие луну, накрыли плотной тенью и тусклый фонарь, и близлежащие дома, и могучую липу, и двух милиционеров, застывших распластанными на стылой земле.
Хрипунов и Петешев, не разбирая дороги, устремились прочь от места трагедии. Лишь когда Суконная слобода осталась позади, они осмелились перевести дыхание.
– А мешок-то с курами где? – оборачиваясь, спросил Василий. – Оставил, раззява!
– Послушай, Большак! Какой там к черту мешок! – зло огрызнулся Петешев. – До него ли было?! Ноги бы унести!
Хрипунов неодобрительно покачал головой:
– На дело, называется, пошли… Без навара остались, а еще двух мусоров грохнули! Завтра весь город на ушах стоять будет.
– Затаиться надо будет, – хмуро отозвался Петр.
– С неделю точно придется отсидеться! Ладно, потопали… Забудем о курятине, впредь будем знать, как таскаться ночью по городу с мешками.
– Большак, а ведь если нас на этом деле накроют, могут ведь и террор приписать. Это пятьдесят восьмая статья.
– Далеко загадываешь, Петух! – усмехнулся Хрипунов. – Пусть сначала поймают. А потом, вышку не дадут… Отменили смертную казнь! Или ты позабыл? Поживем еще!
Ранним утром с постели его поднял звонок дежурного, который сообщил, что в Суконной слободе близ озера Кабан были застрелены два милиционера. Происшествие чрезвычайное. Когда майор Щелкунов приехал на место преступления, то там, кроме оперативно-следственной группы, уже находились два заместителя министра (сам полковник Ченборисов был вызван в Москву; поговаривали, что его отъезд в столицу был вызван ухудшающейся криминогенной обстановкой в республике); начальник уголовного розыска города майор Абрам Фризин и эксперт-криминалист капитан Левин, складывавший в прозрачные пластиковые конвертики найденные окурки, обгорелые спички и прочие предметы, которые, по его предположению, могли хоть как-то пролить свет на убийство милиционеров.
Место преступления было огорожено длинными красными деревянными вешками, через которые по всему периметру была пропущена белая свисающая лента. За ней находились немногочисленные прохожие, оказавшиеся в ранний час близ места преступления.
