— Там! — проорал кто-то недалеко от Максима, и толпа замерла на мгновение, развернулась и двинулась в сторону. Максим вертел головой во все стороны, пытался сообразить, что происходит. И заметил впереди и слева небольшую — из пяти человек — группу детей гор. Но куда подевалась их фирменная наглость — непонятно. Они бежали под защиту оцепления, падали, ползли на коленях навстречу «космонавтам», прятались за спинами милиции. Там уже собралось немало соплеменников, и вели себя они как бандерлоги на дереве — кривлялись, орали, показывали разнообразные жесты, только что дерьмом не кидались.
Зато с другой стороны в оцепление летело все, что попадалось людям под руку, подростки остервенело орали, дрались за каждый сантиметр площади, но силы были неравны. Асфальт под ногами был усыпан осколками стекла от разбитых витрин торгового центра, каменной крошкой и растоптанными цветами. Оцепление пыталось сдвинуть людей к метро, но безуспешно, противостояние усиливалось, и Максим уже видел, что добром все не закончится. И точно — после небольшой передышки первые ряды протестовавших окутало облако дыма. Люди закрывали лица шарфами, кто-то предусмотрительный нацепил медицинскую маску, но для защиты от слезоточивого газа этого было недостаточно. Максим озирался по сторонам, прикидывая, куда бы можно отойти. Путь к отступлению был только один — в недра торгового комплекса посреди площади. Именно в недра, под землю — там полно магазинчиков, бутиков, ресторанчиков. А также кривых переходов и выходов, и по ним можно пересечь площадь под землей, выйти с другой стороны. Максим двинулся через толпу, слышал за спиной крики, вопли и даже вой. Обернулся на мгновение и увидел, что дело дрянь — собравшихся, надышавшихся газом подростков хватали как беспомощных щенков, затаскивали в автобусы. Надо валить отсюда, и побыстрее, пока самого не загребли. Хоть документы и в порядке, но светиться лишний раз не следовало. Максим бежал уже вместе с толпой — люди уже сообразили, в чем дело, и быстро вычислили единственный путь к эвакуации. Но и руководили операцией не дураки — Максим успел заметить, как люди в серо-синем камуфляже уже бегут к противоположной стороне площади, к другим выходам из торгового центра. А позади оцепление, по сторонам — колонны «Уралов» и автобусов, деваться некуда. Остается последний выход.
У эскалатора на входе в торговый центр уже собралась толпа, начиналась давка. Максима кто-то сильно толкнул в спину, он обернулся — позади него топтались два пацана лет по шестнадцати. На них одинаковые пестрые куртки, джинсы, яркая обувь, волосы взъерошены, в глазах ужас и восторг. Один прижимает к груди недешевую «зеркалку», второй вцепился обеими руками в ноутбук. Оба озираются по сторонам, стараются не пропустить ни одной мелочи из того, что происходит вокруг. Так, шаг за шагом, все вместе добрались, наконец, до эскалатора, оказались на ступенях. Максим вытянул шею, рассматривая вывески магазинов внизу, мальчишки немедленно активизировались.
— Блин, впереди тоже! — с досадой констатировал один, привстав на цыпочки за спиной Максима. — Не уйдем. Снова административку впаяют.
— Ага, за переход проезжей части в неположенном месте. Тебе что, пятьдесят рублей жалко? — легкомысленно отозвался второй.
— Да нет, пусть подавятся, — первый сорвал с головы капюшон и прицелился «зеркалкой» в толпу внизу, — достали они своим тупизмом. Никакого разнообразия. Почему-то революция у них называется нагадить на площади.
— Ты же хотел разнообразия? Вот, пожалуйста, — теперь сажать будут за гадство: просто гадство; гадство, совершенное с особым цинизмом, например, за «большие дела» под стенами Кремля; и гадство, совершенное группой лиц по предварительному сговору общественно опасным способом. Это уже с самолета прицельно на голову высокопоставленному чиновнику, — развивал мысль парень с ноутбуком.
— Удобнее с вертолета, он на одном месте зависнуть может. А вообще, статьи такой нет, — огрызнулся первый.
— Пока нет, погоди. Вот внесут законопроект в Думу и примут сразу в трех чтениях. За отправление естественных надобностей в районах, прилегающих к Кремлю, совершенное группой лиц, по предварительному сговору, с отягчающими последствиями в виде субстанции неподобающей консистенции. Срок — от трех и до бесконечности, в зависимости от общего количества, с конфискацией имущества, найденного на месте преступления, — на полном серьезе философствовал второй.
Максим слушал болтовню мальчишек и с трудом сдерживал смех. Однако шутки шутками, а внизу их уже ждали, причем с нетерпением.
