— Поверьте, это уже многократно опробованный способ. Я лично знаю нескольких человек, успешно прошедших подобную реинкарнацию еще при этой жизни. Они прекрасно себя чувствуют и полны сил, — негромко говорил собеседник, и Максим кивал головой. А сам смотрел в окно на подсветку улиц, на ползущие далеко внизу потоки машин, на огни города. И понимал, что другого выхода, в самом деле, нет. И не будет. Но принять предложение дяди Эйрика означало и еще одно — полный, бесповоротный отказ от своего прошлого. Да от него уже ничего и не осталось — жена и дочь убиты, трое самых близких друзей тоже. Остался только Назаров да еще несколько человек в разных частях страны. Прежней жизни пришел конец давно, тогда, в Александрове, когда Максим вскрыл замок, чтобы попасть в пустую квартиру. Все это время Максим просто не признавался себе в том, что уже и так знал — ясно и отчетливо. А теперь этот пожилой человек всего лишь предлагает ему оформить все юридически. И любезно берет на себя немаленькие расходы.
— Хорошо, — согласился Максим, — я согласен. Что потребуется от меня?
— Ничего, единственное, что я бы вам посоветовал — это изменить внешность, но времени нет. Возможно, позже, мне рекомендовали хорошего специалиста в области блефаро- и ринопластики…
— Это лишнее, — отказался от предложения воспользоваться услугами пластического хирурга Максим.
Через десять дней Максим держал в руках новые паспорта — общероссийский и заграничный на имя Гончарова Анатолия Дмитриевича. И лист бумаги розового цвета с водяными знаками — свидетельство о смерти Логинова Максима Сергеевича. И свежий выпуск популярной скандальной газетенки, издающейся невообразимым тиражом в несколько миллионов экземпляров.
— Вот здесь, в разделе «Срочно в номер», — указал Александр Иванович на нужную заметку. — «Вчера в ходе проверки сотрудниками милиции одной из квартир на юго-востоке Москвы был обнаружен находящийся в федеральном розыске капитан Логинов. При аресте он оказал сопротивление и был застрелен. Напоминаем, что капитан Логинов был признан виновным…» — дальше Максим читать не стал. Сложил аккуратно газету, положил ее на стол, рядом со свидетельством о смерти и новыми документами.
— Я даже боюсь спросить, сколько… — но Александр Иванович в очередной раз оборвал Максима:
— Давайте не будем больше говорить об этом. Считайте, что я сделал вам подарок к Новому году.
Да, в самом деле, Новый год уже совсем скоро, всего через неделю с небольшим, и Максим подумал об этом только сейчас. А собеседник продолжал:
— Я улетаю завтра и предлагаю вам присоединиться ко мне. Дело для вас найдется, не сомневайтесь. Вы сможете жить как человек — в чистой стране, есть здоровую пищу, дышать чистым воздухом… И работать на себя, на свое будущее и на государство, которое для того и существует, чтобы защищать своих граждан.
Жить в стране фьордов, ледников и троллей… В действительно свободной стране. Там, где под свободой понимается широкая, ровная, заасфальтированная дорога с высокими бордюрами, за которые просто не надо заступать. А не бескрайнее, местами выжженное, местами покрытое воронками от разрывов мин и снарядов поле. Да, наверное, это лучший выход. От такого предложения откажется только идиот. Надо уезжать, но не сейчас, позже. Максим должен оставаться здесь, в этой помойке, на грязных улицах среди озлобленной толпы. Пока не завершит начатое, не добьет полуживого, но еще опасного зверя.
— Хорошо, но вы не затягивайте, в этой стране скоро не останется ничего, впереди пустота и хаос. И знайте, что если понадобится, вы получите приглашение не только на себя, но и на тех людей, кого посчитаете нужным привезти с собой. Вы останетесь в Москве? — спросил бизнесмен.
— Да, ненадолго. До Нового года точно никуда не уеду, — ответил Максим.
На том и расстались. Александр Иванович поздно вечером уехал в Шереметьево, и Максим остался в огромной квартире совершенно один. Выключил свет, слонялся по тихим комнатам, смотрел в окна. Где-то там, в гуще огней, притаился его враг. Он здесь, в городе, и не ждет встречи с Максимом, не знает, что убитые иногда воскресают. Но до того как Максим нанесет визит к «куратору», должна состояться еще одна встреча.
