Пробуждение оказалось резким, внезапным. Максима словно толкнули в бок, он открыл глаза и попробовал сесть. Но попытка не удалась, свет снова померк перед глазами, но ненадолго. Надо бы повторить, но Максим не торопился. Он успел заметить, что в помещении, кажется, никого нет, и решеток на окнах тоже не наблюдается. Полежал немного, снова приоткрыл глаза и уселся на кровати. Обычная комната — окно, цветы на подоконнике, дверь, потолок, на нем люстра. Только потолки очень высокие, словно это нежилое помещение. Или старый, «сталинский» дом. На стене висит огромная «плазма», рядом с кроватью стоит небольшой столик. На нем упаковки с ампулами, шприцы, еще какие-то коробки с лекарствами. Максим осторожно двинул плечом, оно отозвалось тягучей приглушенной болью. Значит, действие наркотика или снотворного еще не закончилось, голова тоже соображает плохо, с опозданием. Рана перевязана, крови на бинтах нет. Одежды, обуви и оружия, в том числе и Пашкиного ножа, тоже — Максим, как и положено больному, лежит под одеялом в одних трусах. И как все это понимать, спрашивается? Но решение этой задачи пришлось отложить — к горлу подкатила тошнота, Максим зажмурился и снова лег. Слабость после кровопотери — это нормально, так и должно быть. Но обстановка странная, не пугает, но настораживает. И где люди, хоть один человек?
Дверь в комнату дрогнула, приоткрылась, Максим сел рывком на кровати и тут же пожалел об этом. Пришлось снова закрыть глаза, прикусить губу, но помутнение сознания быстро прошло, и Максим увидел, что в комнате он уже не один. У окна, прислонившись к подоконнику, стоял человек, рассматривал какие-то бумаги у себя в руках. Высокий, лет под пятьдесят, немного располневший, но движения порывистые, резкие. Лицо покрыто легким загаром, на его фоне особенно выделяются светло-синие глаза. Густые седые волосы подстрижены очень коротко. На кого-то он похож, только на кого — Максим не мог припомнить, да особо и не старался. Человек оторвался от бумаг и тоже посмотрел на Максима.
— Как вы себя чувствуете? — ответа не последовало, Максим только слегка кивнул головой, показывая, что слышит собеседника. Тот подошел к кровати, остановился рядом со столиком.
— Скажите, как к вам обращаться. При вас нашли вот это, — на одеяло лег потрепанный паспорт Максима и военный билет, — и вот это, — рядом оказалась почти целая справка об утере паспорта на имя Кириллова Игоря Владимировича, выданная почти три месяца назад.
Максим не отвечал, смотрел на свои документы так, словно видел их впервые в жизни. И мельком — на человека, вернувшегося к окну. Молчание затягивалось, и собеседник Максима первым нарушил его:
— Я вас понимаю, и даже лучше, чем вы можете себе представить. Ситуация заставляет меня первым раскрыть карты. Эйрик — мой племянник, в университете у них рождественские каникулы, и он напросился вместе со мной в Москву. Пошел прогуляться и пропал два дня назад. Вечером того же дня мне позвонил некто, не представился, заявил, что Эйрик у них и за его жизнь я должен заплатить. Я согласился, мы договорились о сумме, но передать ее я предпочел специалистам, профессионалам в своем деле. Однако вы опередили их, и деньги по праву ваши. Я готов компенсировать весь ущерб, нанесенный вам, и предложить свою помощь.
— Вы считаете, что я нуждаюсь в чьей-то помощи? — произнес, наконец, Максим. Из сказанного он понял только одно — перед ним тот самый дядя норвежскоподанного. И дядя счастлив, получив племянника в целости и сохранности.
— Решать вам. Эти документы… Мне приходилось решать подобные проблемы и раньше. Это недешево, но этот паршивец дорог мне, как никто другой на этом свете. Я говорю о мальчишке. Он пока здесь, но вечером улетает в Осло и в Москве теперь появится не скоро. Обсудим детали сейчас или позже, когда вам станет легче? — заботливо поинтересовался собеседник.
— После, — Максим предпочел взять паузу. Слишком многое предстояло обдумать и вспомнить.
— Как скажете, — человек отошел от окна, остановился рядом с кроватью и положил поверх паспорта и справки объемистый бумажный конверт.
— Посмотрите на досуге, мне кажется, что вам это будет интересно, — сказал дядя Эйрика негромко.
— С чего вы взяли? — Максим не двигался и смотрел теперь на конверт.
