– И да, и нет, – продолжил рассуждать Андреас. – Ведь вольнодумие в нем проявлялось еще во время учебы. Уже тогда Ольстрэм хотел, чтобы все маги были равны. Не признавал авторитета магистров и считал, что магических способностей для этого звания достаточно. Сейчас его действия понятны.
Я вскинула голову, не ожидая таких слов от Андреаса. Он пожал плечами.
– Их нельзя оправдать, но можно понять. В них есть логика. Виннес пытается закрыть все академии, нарушить сложившийся порядок, изменить устоявшуюся систему. С ним все более или менее понятно, вот я о чем.
– Ты о том, что наследники остаются темными лошадками? – предположила я.
– Именно, и это мне совсем не нравится. Мне не ясны их мотивы, я не вижу их цель. Чего они добиваются? Зачем их отец дал разрешение на изучение фолианта? И может ли быть так, что духа поселили в нем для чего-то другого?
Слова Дрея прозвучали зловеще. В голову тут же полезли всякие страшные мысли, я поежилась и будто снова услышала зов этого самого духа. Мне стало по-настоящему страшно. И снова мои эмоции не ускользнули от Андреаса:
– О чем ты думаешь?
– Мне страшно, – призналась я, глядя в его голубые глаза. – А если я стану той, кто выпустит этот хаос на свободу? Если я собственными руками погублю свой дом? Наш дом?
– Не погубишь, – сказал Дрей с уверенностью, которую я совсем не разделяла. – Я не допущу этого.
– Он притягивает меня, – почему-то шепотом сказала я. – Я ощущаю неудержимое желание открыть его.
– Это только если ты его видишь, верно же? Мистер Бастири надежно спрятал его от тебя, не волнуйся. Я буду рядом и не допущу, чтобы ты и фолиант оказались близко друг к другу.
Мне отчаянно хотелось верить его словам, и я верила, а потом снова тонула в сомнениях.
– Рядом, – пробормотала я, – но теперь, когда магия омелы больше не держит нас, тебе вовсе не обязательно…
Мои слова звучали как детский лепет, я сама не понимала, что говорю и зачем. Просто страхи сами собой рвались наружу.
– Как думаешь, почему связь прервалась? – спросил вдруг он.
– Даже не представляю, – призналась я, вновь поднимая глаза на Дрея.
– А у меня есть кое-какие мысли на этот счет, – сказал Андреас, и слова его прозвучали как-то неуверенно, – но я не стану их озвучивать, пока не буду более или менее уверен.
Как же трудно демонстрировать безразличие! У Андреаса была крайне неприятная черта – говорить «А» и не говорить «Б». Это ужасно раздражало, но я понимала, что расспросы ни к чему не приведут. Нужно просто смириться. Но совсем без ответов оставаться не хотелось:
– Почему ты меня поцеловал?
Вопрос стал для Дрея полной неожиданностью, да и я до этой минуты, признаться, спрашивать о подобном не собиралась. Его лицо выражало полную растерянность, и в отсветах пламени мне показалось, что Андреас покраснел.
– Нужно было как-то успокоить тебя, – сказал он и поднялся на ноги. – Ты горела, и магия могла вырваться на свободу. Это было бы катастрофой…
– То есть ты поцеловал меня, чтобы я не провалила нашу вылазку? – спросила я, ощущая горькое разочарование.
– Ну да, – сказал он, и разочарование стало нестерпимым. Я отвернулась, пряча от Дрея свое лицо. – Ну то есть…
– Ладно, – перебила я, чтобы сменить тему и постараться избавиться от жгучей неловкости, поселившейся внутри, – нужно будет заглянуть к миссис Патчис и поинтересоваться, не обнаружила ли она чего-то нового о моем прошлом. Не зря же наследникам что-то от меня нужно. Возможно, ответы именно там. Я никак не могу избавиться от мысли, что я лишь средство для достижения цели. Меня просто хотят использовать. Хотелось бы знать, в какой игре.
Голос ни разу не подвел, я изо всех сил делала вид, что спокойно переключилась на более важную тему и слова Андреаса ничуть меня не задели. Однако ноющая боль то и дело сдавливала сердце. Неужели я совершенно ничего не значу для Андреаса? Неужели этот поцелуй не тронул его нисколько? Чем больше подобных вопросов я себе задавала, тем острее чувствовала эту боль. Я откинула плед, злясь на саму себя. Как можно думать о поцелуях, когда вокруг столько всего происходит? Никогда прежде не могла назвать себя легкомысленной, но сейчас ощущала себя именно такой. Стоило взглянуть на Дрея, как новые глупости заполняли голову. А если он до сих пор влюблен в Лидию? Даже щеки вспыхнули от прилива разнообразных чувств. Как много она для него значила? Значит ли сейчас? А если Дрей действительно приехал сюда для того, чтобы воссоединиться с ней? Ведь он не отрицал слов Виннеса о том, что готов был отказаться от всего ради Лидии.
Да что же это со мной? Почему не думается о важном? Почему все время возвращаюсь к тому, что причиняет боль? В груди все сдавливало и кололо, никогда прежде я не чувствовала себя так. Мне казалось, тело вот-вот зазвенит от напряжения. Стало как-то не по себе, неуютно в собственном теле.
– А еще нужно зайти к мистеру Бастири. Возможно, он уже продвинулся с переводом, – рассеянно продолжила я.
Эти слова я будто выуживала из вязкого тумана мыслей. Еще никогда мои чувства настолько не мешали разуму.
