– Это была твоя любимая игрушка, – мягко сказала миссис Патчис. – Ты без него даже из комнаты не выходила.
Я посмотрела на женщину, воспитавшую меня, и на глаза навернулись слезы. Миссис Патчис подарила мне столько лет заботы, ласки и любви и никогда не просила ничего взамен.
– Ты стала другой, – сказала она, присаживаясь в кресло.
На ней было старенькое домашнее платье, в котором миссис Патчис чувствовала себя уютно. Она много раз штопала его, и цвет давно потускнел, но заменить платье на новое она бы в жизни не согласилась. И я любила ее за это упрямство еще больше. Сейчас, в эту минуту, я будто в детство вернулась. Туда, где все было проще и понятней, где я знала, что обо мне позаботятся. С тех пор многое изменилось, миссис Патчис постарела, хоть и оставалась все еще невероятно красивой, движения ее стали медленнее, рассуждения мудрее, а глаза печальнее. Я бросила взгляд на Тьяго, который притих в своем кольце, и только сейчас заметила, что он тоже постарел. Из груди вырвался грустный вздох. Они и есть моя семья, другой я не хочу, ближе мне уже никто не сможет стать.
– Почему вы решили, что я стала другой? – спросила я, когда миссис Патчис разливала чай.
– Ты выросла на моих глазах, Хлоя. Такой я тебя еще никогда не видела, – сказала она, и, заметив в моих глазах вопрос, уточнила: – Ты будто потерялась, заблудилась во тьме. Но не пугайся, так бывает. Ты повзрослела и очень быстро. А еще, похоже, влюбилась.
– Как вы узнали? – удивилась я.
– Если мы никогда не обсуждали подобные темы, Хлоя, это еще не значит, что я не замечала твоего увлечения Джерсом Стивенсом.
Я потупилась, не зная, как сказать, что сердце мое бьется не ради Джерса. Но миссис Патчис смогла снова меня удивить:
– И я очень рада, что это увлечение прошло. Мистер Стивенс блестящий студент, но его сердце не такое горячее и доброе, как твое. Ваши жизненные пути разные.
– Почему вы никогда не говорили мне об этом? – спросила я, принимая чашку чая из ее рук.
– А это изменило бы что-то? Ты прислушалась бы ко мне и тут же выбросила его из головы? – приподняв брови, поинтересовалась моя наставница. – Я предпочла позволить тебе самой разобраться, ибо любое вмешательство в личную жизнь чревато неприятными последствиями. К сожалению, любовный опыт человек должен приобрести сам. Теперь мне кажется, что ты переросла Джерса Стивенса, и необходимость говорить о нем отпала сама собой.
Я грустно улыбнулась, поражаясь наблюдательности и мудрости миссис Патчис. Мне вдруг захотелось сесть у ее ног и склонить голову ей на колени, чтобы она погладила мои волосы и сказала, что все будет хорошо. Но этот порыв я сдержала.
– Но вы сказали, что я влюбилась, – осторожно продолжила я, все еще не совсем понимая, как посоветоваться с ней.
– Да, теперь ты влюбилась по-настоящему. Твое сердце пылает и мечется от тревоги. Ты взволнована, напугана и при этом по-особенному счастлива. Я вижу, как ты смотришь на капитана Аведу и как он смотрит на тебя. Что бы вы там ни говорили, любовь поразила вас обоих. И это чувство крепкое, сильное, но и очень опасное, как мне кажется.
– Почему вы так думаете? – испугалась я.
– Любовь, что сейчас сжигает тебя изнутри, способна не только осчастливить, она может и уничтожить. Этот пыл нужно сдержать.
– Вы так уверенно говорите, словно знаете что-то, чего не знаю я…
– Возможно, Хлоя, возможно, – печально вздохнула она. – Я обязательно поделюсь с тобой, после того как буду уверена окончательно. Ждать недолго, подтверждения моей теории появляются практически каждый день.
Как я устала от недомолвок, от полутонов и полуправды. Но спорить сил не было.
– А сейчас поделись тем, с чем ко мне пришла, – попросила она.
Собравшись с мыслями, я рассказала все, что было. Сложные темы пришлось обсудить точно так же, как и с Дреем. Миссис Патчис смогла многое додумать сама. Мой рассказ о встрече с наследниками на катке ей совсем не понравился.
– Вы что-нибудь знаете о семье владыки? – снова вспоминая об осторожности, спросила я.
– Немного, – задумчиво сказала моя наставница. – Он вдовец, и у него действительно была сестра. Я помню что-то темное, связанное с ней, но вот подробности…
Некоторое время я сохраняла тишину, позволяя миссис Патчис порыться в своей памяти и отыскать то, что она когда-то знала. Но просветления на ее лице я так и не увидела.
– Нет, прости, никак не вспомню, – с сожалением сказала она.
– Пожалуй, Ориэла была права, мне стоит заглянуть в архив академии и почитать хроники тех лет, – сказала я.
– Ты веришь им? – спросила миссис Патчис, внимательно вглядываясь в мое лицо.
– Андреас считает, что я не должна верить сразу. Он не говорил, что они лгут, но просил быть осторожной, – ответила я, споткнувшись на имени капитана. – В моей голове хаос, но есть довольно весомый аргумент.
– Я склонна согласиться с капитаном, – сказала миссис Патчис. – Спешить не стоит. Но и меня смущает тот факт, что наследники смогли использовать родственное заклинание.
– А его никак нельзя обойти?
