Уже выходя из зала, я взглянул в телефон. Пропущенные от отца! О, чёрт! Уже половина десятого, не дай бог ляжет спать, и накроется моя защита медным тазом.
Я на ходу набрал номер. Отец ждал. Мне показалось, он даже как-то оживился, узнав, что я приду снова. Я зашёл в вотсап, открыл переписку с Катькой. И что я ей скажу? Получается, теперь надо наврать, чтобы вернуть доверие. Глупая ситуация, и как из этого выбраться, я не знал. Тем более что ближайший месяц мне нужно будет ночевать у отца. Всё, что мне удастся построить на уговорах и лжи (правду ведь я уже сказал), будет разрушено этим простым фактом, который для меня жизненно необходим.
Я вошёл в метро, продолжая размышлять. С другой стороны, каждый час молчания всё больше отдалял нас с Катькой друг от друга. Я смотрел на своё отражение, себя, сидящего в полупустом вагоне метро, и почти физически чувствовал это. Надо было что-то решать.
Промучившись размышлениями всю поездку, но так ничего и не придумав, я вышел из вагона.
Отец встретил меня в строгом деловом костюме.
— Только что со сделки, — объяснил он. — Контракт наш! — И похлопал меня по плечу.
Я поздравил его и прошёл на кухню. После тренировки дико хотелось есть.
— Там доставка приехала, из «Тануки». Ты любишь вроде роллы эти.
На диване стоял пакет с изображением толстого барсука. И вправду, «Тануки».
— Спасибо! — Вот уж не ожидал такой заботы.
— Я не буду. Староват на ночь есть, — отец присел напротив, глядя, как я распаковываю роллы. Он явно переоценил мои возможности: тут хватило бы на всю Колянову компанию.
— С Катей не помирились, значит?
— Неа, — вздохнул я, открывая соус. Через секунду до меня дошло, что отец не знает о нашей размолвке. Он ведь должен думать, что всё из-за ремонта. Как глупо я попался!
— Она тебя любит, сразу видно.
Ну вот, а сейчас спросит про браслет.
— Но она не права… — выдавил я и запнулся. Не рассказывать же отцу, из-за чего случилась размолвка. Зря, конечно, всё ей выложил.
— А ты скажи ей, что права, — посоветовал отец. — И пусть это даже не так. Она сама, скорее всего, всё понимает. А ты мужчина, ты сильнее. Иногда сила в том, чтобы сделать первый шаг, не боясь показаться слабым.
Он похлопал меня по плечу и вышел из кухни. Я некоторое время подосадовал, что так легко попался на уловку отца, потом достал телефон. Действительно, нужно было что-то написать. Я съел, наверное, половину роллов, и в муках родил сообщение:
«Ты права. У меня сейчас действительно серьёзные проблемы. Но я должен справиться сам. Поживу пока у отца».
Не совсем то, что советовал отец, но фраза «ты права» присутствует. Я перечитал: из этих объяснений похоже на то, что у меня проблемы либо с наркотиками, либо с головой. Ну уж как получилось. Зато не измена. Измена ведь самый страшный кошмар Катьки. Главное, выдержать баланс: вроде бы сделать шаг навстречу, но сохранить некоторую отчуждённость, чтобы она не кинулась меня спасать.
Через несколько секунд мессенджер пометил сообщение как прочитанное. Прошло минут десять, а ответ так и не пришёл. Не было его и через час, когда я, пожелав отцу спокойной ночи, отправился в спальню. Попялился для порядка в аметист, вяло копаясь в назойливых мыслях, и понял, что не слишком-то расстроился. Скорее наоборот, испытываю облегчение, что не придётся изворачиваться и пытаться что-либо объяснить.
На следующий день я вышел из квартиры в приподнятом настроении. Снов не помнил, ну и бог с ними. Главное, новых крюков не появилось, и пятно на лбу почти прошло. А самое главное, утром позвонил сенсей и предложил индивидуальную тренировку. С Тенью мастера! Это он, оказывается, меня испытывал, достаточно ли я терпеливый, чтобы ждать.
Я выскочил из подъезда и сбежал по ступенькам вниз, подставив лицо тёплым солнечным лучам. Откуда-то доносилась веселая музыка, что-то залихватски бравое, вроде марша. Я посмотрел по сторонам и заметил машину с поднятым капотом. В ней деловито возилась невысокого роста девчушка с выкрашенными в ярко-рыжий волосами. У её ног лежала колонка.
Девчушка не обращала на меня внимания, продолжая заниматься двигателем и покачивая головой в такт музыке. Я скользнул взглядом по автомобилю: белая «Хонда» с аэрографией анимешной девушки с катаной. Как водится — полуголой, с огромным размером груди, только с одной странностью — один глаз у неё был фиолетовым, другой оранжевым. Я вспомнил свой первый сон, с которого всё началось. Кажется, мир говорит со мной. Только вот что он хочет сказать?
