Через несколько минут к нам подошёл невысокий мужчина с брюшком, тоже лысый, как и Дмитрич. Мода, что ли, у них такая? Я присмотрелся: у обоих, хотя они были выбриты под ноль, просматривались естественные залысины. У Дмитрича на лбу, а у этого на макушке. Ну что ж, решительные ребята, я тоже всегда думал, что если начну лысеть, то побреюсь на фиг. Не то что Данилыч наш — зализывает свои проплешины как может. Хотя, судя по густой, хоть и седоватой щётке волос отца, облысение мне не грозило.
— Михалыч! — отец тепло и, как мне показалось, искренне улыбнулся и сжал мужичка в объятьях.
— Это Евгений Михайлович — наш инструктор. Его слушать во всём.
— Андрей, — я кивнул и пожал мужчине руку. Она оказалась мягкой, и в то же время в ней чувствовалась сила.
— Пойдёмте, Андрей, пройдём инструктаж, — Михалыч указал на кресла в холле.
Отец с нами не пошёл, остался болтать с Дмитричем. Интересно, они все тут друг друга по отчеству называют? По-старпёрски как-то, но в то же время такая манера общения мне даже нравилась. Чувствовалось в ней что-то семейное, что ли. Похоже, у них тут что-то вроде братства со своими порядками. Никакого пафоса. Место, чтобы отдохнуть от работы и от Лидуни заодно. Стрелковый клуб, где всем плевать на твою работу и социальный статус. Что-то подобное присутствует в играх онлайн, только здесь всё было в реале.
Мы уселись в мягкие кресла, обитые кожзамом, а Михалыч разложил на низком столике документы.
— Оружие мы всегда считаем заряженным, — начал он. — Поэтому направлять его нужно только от себя и в зону безопасности…
Мне пришлось выслушать длинную лекцию, заполнить и подписать анкету и правила, которые гордо именовались «Кодекс стрелка». Только после этого Михалыч повёл нас, как он выразился, «на рубеж».
Стрельбище представляло собой зал, разделенный серыми перегородками на пять дорожек. В начале каждой стоял столик, а перед ним — офисный стул с круглым сидением без спинки. Наверное, чтобы стрелять ещё и сидя, если так удобно. Все дорожки пустовали. А вот эти две, наверное, для нас: на двух столиках лежали винтовки и патроны к ним в небольших коробочках.
Михалыч выдал нам наушники. Я по привычке оценил их: к ушам прилегают плотно, но слишком большие, громоздкие.
— Ругер. — Он протянул мне винтовку. — На вооружении с 1964 года, бьёт 22-м калибром на девятьсот метров. Тут у нас, конечно, такого раздолья нет, будем стрелять с пятидесяти. Держи. Пока не заряжена.
Я принял винтовку и словил дежа вю: в десять отец точно также передал мне духовое ружьё в так называемом «тире» нашего дачного знакомого. Пострелять по фигуркам, расставленным на пеньках, казалось тогда настоящим таинством взрослой жизни. Теперь же Михалыч вешал передо мной прямоугольную мишень с расчерченным на ней жёлтым кругом и белым центром «десяточки». Повинуясь нажатию кнопки в стене, мишень отъехала далеко вперёд и стала совсем маленькой. Я оглянулся на отца и нечаянно встретился с ним взглядом. Мне показалось, что он переживал то же, что и я: полузабытые светлые воспоминания вперемешку с грустью. Ведь мы как раз вернулись из тира, когда узнали, что мама умерла, и больше ни разу не стреляли вместе.
— Чего оробел, стрелок? — Михалыч понял моё выражение лица по-своему. — Сейчас в коллиматор прицелишься и разом всё в десяточку уложишь. Вот, держи магазин. Вставляется сюда. В первый раз из боевого стреляешь?
— Угум, — отозвался я, глядя как Михалыч защелкивает магазин где-то снизу винтовки.
— Ничего, справишься. С предохранителя только сними вот здесь. Правша?
Я кивнул и упёрся прикладом в правое плечо. Винтовка казалась неудобной и тяжёлой. Михалыч поправил мне положение руки, заставив чуть опустить локоть.
— Теперь смотри в прицел. Видишь красную точку?
Точка дрожала на желтом поле, я сжал винтовку покрепче и навёл в самый центр белого круга. Интересно, получится ли в ОС намутить такой же прицел? Или на точку нужно будет отдельно расходовать внимание?
— Теперь можно на курок нажимать? — спросил я.
— Спусковой крючок, — поправил Михалыч. — Давай, только плавно.
Я стал медленно усиливать нажим, спусковой крючок под пальцем подался, но выстрела не было. Кажется, это называется свободный ход. Так, теперь он стал немного туже. Вот сейчас.
«Бах»! — неприятно громкий звук резанул по ушам. В плечо ударило. Я не ожидал такого, и винтовка дёрнулась вверх. Блин, до чего же громко. И это в наушниках!
— Давай ещё раз, — проговорил Михалыч. — Помни про отдачу.
Я снова прицелился: на мишени не было следа от пули. Промазал. Так, сейчас надо собраться.
«Бах!»
В этот раз я сжал винтовку сильнее и после выстрела рефлекторно потянул вниз. Она клюнула носом. Я глянул в прицел. Так и есть, снова промазал.
— Ну, теперь точно попадёшь, — ободрил меня отец.
Интересно, он сам-то будет стрелять или так и проторчит у меня за спиной?
Из десяти выстрелов пять мне удалось уложить в белый круг. Следов от остальных на мишени вообще не было.
— Это он кучно стреляет, друг на друга пули уложил, — пошутил Михалыч и похлопал меня по плечу.
