— Преподобный, Вы знаете, что в душе Деметрио борется сам с собой, и это ужасно.
— Я знаю только одно, — ответил тот, — Вы больше не можете оставаться рядом с ним ни минуты. Вам нужно просить помощи у своих родных, а пока суд да дело, оставайтесь здесь. Я попрошу сеньору Ботель, чтобы она помогла мне защитить Вас.
— Бедная Адела Ботель!.. А кто защитит ее? — спросила Вероника, беспокоясь о подруге.
— Верно, — согласился Джонсон, — это замкнутый круг, а Вы упорно отказываетесь от единственной возможности вырваться отсюда. Напишите Вашим родным, Вероника!.. Мы пошлем гонца в Куйабу. За хорошую плату найти гонца нетрудно, а четыре мешка золота Сан Тельмо до сих пор у меня.
— Вы имеете в виду, что будете расплачиваться его золотом?..
— К несчастью, лично у меня ничего нет, — потупился священник, — но я следую голосу своей совести — возьмите отсюда, сколько нужно, а если Вы настолько щепетильны, то потом вернете эти деньги.
— Я напишу дяде! — задумчиво сказала Вероника, словно советуясь с собой.
— Расскажите ему всю правду! — подхватил Джонсон.
— Да-да, правду, ужасную правду!
— Пишите прямо сейчас. Идите в мой кабинет и пишите, а я найду человека, который отвезет Ваше письмо. Ну же, Вероника, решайтесь! Ах, если бы моя простая дружба нашла отклик в Вашем сердце, если бы ценой своей несчастной жизни я мог бы добиться Вашего спасения, то…
— Не нужно жертв, преподобный Джонсон, — прозвучал громкий голос, прервав пастора, и на крыльце послышались шаги. — Жизни сеньоры Сан Тельмо ничто не угрожает!
— Деметрио!..
— Сан Тельмо!.. Вы здесь, — в один голос воскликнули Вероника и Вильямс Джонсон.
— Вы даже не потрудились закрыть дверь, что было весьма неосмотрительно с вашей стороны, — с мрачной сдержанностью заметил Сан Тельмо, усилием воли беря себя в руки. Он остановился в дверях и прислонился к косяку, стараясь казаться непринужденным, и только серые, бездонные глаза, горящие на мертвенно-бледном, холодном и надменном лице, выдавали его ярость. — Я пришел за женой, преподобный, и подожду, когда она допишет письмо, которое Вы можете отправлять, когда Вам заблагорассудится, но, если Кастело Бранко заявятся сюда за Вероникой, они будут иметь дело со мной.
— Чего Вы хотите, Сан Тельмо? — прямо спросил его пастор.
— Это я должен задать Вам подобный вопрос, преподобный Джонсон. Быть может, Вы — адвокат по бракоразводным делам? Вы так рьяно стараетесь разрушить узы законного брака, — в тон ему ответил Деметрио.
— Наш брак был задуманным тобой гнусным и постыдным фарсом, — возмутилась Вероника, — и ты не имеешь права отстаивать его!
— Ну нет, я буду отстаивать его всеми силами! Стану защищать его от тебя, от него, — Деметрио ткнул пальцем в пастора, — и от всех Кастело Бранко вместе взятых, если они приедут… Сейчас идет открытый бой, а не партизанская война. Я сказал тебе свои условия и указал единственный путь к свободе!
— А я ясно ответила тебе: «Нет, нет и нет.» Я не стану лить слезы и никогда не подчинюсь твоей грубой силе!
— Я очень прошу тебя идти со мной, Вероника, — твердо заявил Деметрио. — Ты же не станешь заставлять меня уподобляться дикарю. Право, было бы жаль покушаться на драгоценную жизнь преподобного Джонсона.
— И ты смог бы убить его? — ужаснулась Вероника.
— Ты не оставляешь мне выбора.
— Вы наверняка сможете ранить, или убить меня, ведь я безоружен! — спокойно заметил преподобный.
— Надеюсь, Вероника не вынудит меня к этому, — холодно ответил Деметрио.
Вероника собралась, было, возразить мужу, но тут снаружи раздался громкий топот и голоса. Все трое обернулись на шум и увидели бегущих к реке людей.
— Сан Тельмо!.. Сан Тельмо! — послышался откуда-то издалека хриплый голос Ботеля.
— Пирога!.. Патрон Деметрио, пирога! — с сияющими от счастья черными глазами радостно сообщила подбежавшая Аеша. — Индеец Игуасу уже на причале. Он привез три огромных плота, а на них вещей видимо-невидимо. Все побежали к реке поглядеть на плоты.
Деметрио и глазом не повел. Не двигаясь с места, он пристально смотрел на Веронику, но в его серых глазах уже не было жгучей ненависти, а была лишь глубокая боль и безнадежная печаль, граничащая с отчаянием. Почувствовав эту боль, потрясенная Вероника отвела взгляд, словно боялась простить мужа без всяких объяснений.
— Патрон Деметрио! Патрон, ты не пойдешь к реке? — затеребила Сан Тельмо удивленная Аеша.
— Помолчи! — оборвал ее Деметрио.
— Но тогда другие купят ваши заказы… или вовсе захотят украсть их, если ты не помешаешь. Поторопись, хозяин! — Аеша повисла на руке Деметрио, и Вероника впервые разглядела ее: красиво сложенная и чувственная молоденькая девушка, будто ожившая статуя из плоти и крови, с гордым смуглым лицом и черными глазами. Она смотрела на Деметрио так, будто на всем белом свете существовал лишь он один.
— Его Величество Случай благоволит Вам, преподобный, — Деметрио горько усмехнулся. — Теперь Вам есть с кем отправить в цивилизованный мир просьбу о помощи. Пользуйтесь моментом, пока меня призывает к реальности мир сельвы. Даже забавно — три плота одежды и мебели важнее Вероники де Кастело Бранко!
