— Надеюсь, ты не от пастора возвращаешься, — сверкнув глазами, Деметрио скривил губы в язвительной усмешке.
— Что ты имеешь в виду?
— Не в лошадь мне нужно было целиться сегодня утром, а в пастора! — пьяно выкрикнул он.
— Ты с ума сошел? — воскликнула потрясенная неприкрытой злостью мужа Вероника.
— Я разберусь с ним сейчас же, — продолжал бушевать Деметрио. — Ей-богу, у меня руки чешутся отделать его, как он того заслуживает!..
— Не сходи с ума, ты пьян, и только поэтому обвиняешь невиновного и ненавидишь его без причины, — урезонивала мужа Вероника.
— Вероника! — Деметрио шагнул к жене.
— Ты напился до чертиков и просто отвратителен в таком виде! — та попыталась уклониться. — Меня с души воротит от одного только запаха!..
— Вероника! — глубоко уязвленный ее словами, Деметрио выпрямился и крепко схватил жену за плечи, не давая ей уйти. — Ну всё, с меня довольно! — грубо рявкнул он. — Ты не имеешь права упрекать меня. Вини саму себя! Только из-за тебя я пью, да-да из-за тебя, потому что мучаюсь и страдаю!
— А на что ты рассчитывал?.. Пусти меня!.. Пусти! — вырывалась из цепких рук мужа Вероника.
— Вероника, жизнь моя! — пробормотал Деметрио, чувствуя, что теряет рассудок от близости божественно восхитительного, желанного тела. Наконец-то он сжимал в своих объятиях ту, о ком долго и напрасно мечтал. Чистота невинной юности, благоуханная и чудесная, сводила его с ума, дуновением жаркого огня воспламеняя глупую страсть. — Я больше не могу, не могу, — не помня себя, твердил он. — Ты — моя жена. Давай порвем с прошлым и начнем жизнь сначала!.. Я люблю тебя, Вероника, люблю!.. Мы еще можем быть счастливы!..
— Никогда и ни за что! — выкрикнула она.
— Как же так? — растерялся Деметрио.
— Я скорее умру!.. Да, умру! — Вероника с большим трудом освободилась из кольца сжимающих ее рук. Грубые, неуклюжие пальцы порвали на ней одежду, но ночная тьма спасла ее.
Одним махом девушка спрыгнула с лестницы, скрылась за колонной и со всех ног помчалась вниз по склону холма навстречу забрезжившему на востоке бледному сиянию зари…
— Вероника!.. Вы здесь?.. Что-то случилось? — обеспокоенный пастор не сводил глаз с запыхавшейся от бега Вероники.
— Ничего, думаю, что уже ничего, преподобный, — задыхаясь ответила та.
— Но Вы совсем обессилели и выглядите такой усталой!.. Вы прибежали из дома, правда?..
— Оттуда, святой отец.
— Вам плохо, — засуетился Джонсон, — проходите, проходите в дом, там и расскажете всё. Вот, присаживайтесь сюда. Сейчас я велю принести горячего чая. Вы очень быстро бежали, правда? Нет-нет, не отвечайте, отдышитесь немного… Хуана, Хуана! — позвал он служанку. — Завари быстрее чай, а лучше — свари кофе, да поживее, — распорядился преподобный и снова повернулся к Веронике. — Ради Бога, Вероника, что случилось?.. Вы плачете?..
— Нет-нет, я не должна и не хочу плакать.
— Ну здесь Вы можете поплакать, если хочется, ведь перед вами — настоящий друг. Поверьте, я до последней капли отдал бы свою кровь, лишь бы Вы не плакали и не текли эти слезы, потому что Вы не должны плакать.
— Спасибо, преподобный, мне уже лучше. Ничего страшного, это был всего лишь мимолетный страх!
— Этот человек осмелился угрожать Вам?..
— Нет, что Вы…
— Он обидел Вас?.. Быть может, он хотел дурно поступить с Вами? — вопросы сыпались на Веронику как из рога изобилия.
— Прошу Вас, не расспрашивайте меня! — взмолилась девушка. — Спасибо Вам за убежище, но позвольте мне не отвечать.
— Я приму ваше молчание, Вероника, если Вам так угодно, но мне хотелось бы знать, что случилось, чтобы постараться защитить Вас. Сан Тельмо сам себя не помнит, и ему можно доверять не больше, чем умалишенному. Будь мы в городе, его заточили бы в сумасшедший дом, а здесь он волен разгуливать на свободе, с оружием в руках, и вытворять, что ему заблагорассудится, — преподобный Джонсон неосознанно сжал ледяные, дрожащие руки Вероники в своих.
В комнатку, неслышно ступая, вошла босоногая служанка-туземка и принесла кофе.
— Вот, выпейте немного кофе, — преподобный протянул Веронике чашку. — Вам нужно придти в себя, вы еще не оправились от потери крови… Но почему Вам пришлось бежать сюда? Разве там не было Аделы, Ботеля, слуг?
— Ботель! — коротко ответила Вероника, принимая чашку.
— Так я и думал! — воскликнул пастор. — Я видел, как они выходили из таверны. Ботелю нужно было, чтобы индеец вел в поводу его лошадь, сам он едва держался в седле, а в таком состоянии этот человек…
— Замолчите, прошу Вас!..
— Вероника, расскажите мне все, как брату! Что Деметрио замыслил против Вас?
— Вы и сами можете догадаться, святой отец. — ответила Вероника. — Я не прибежала бы сюда, если бы моя жизнь не была в опасности, клянусь вам.
— О чем Вы?
— Есть оскорбления, которые гораздо хуже смерти.
— Что Вы имеете в виду? Неужели этот мерзавец осмелился на…
— И несмотря ни на что, он — мой муж, — твердо ответила Вероника.
— Как же так, — растерялся Джонсон.
— Но я не смогла этого выдержать!..
— Невероятно! — ужаснулся пастор. — Это беспробудное пьянство свело его с ума.
