— Мне жаль Метеора! — яростно вскричал Деметрио, целясь в жеребца из револьвера. — Раз ты не захотела сесть на него, то и никто не сядет!
— Деметрио! — Вероника подбежала к мужу и схватила его за руку, но не успела помешать. Сан Тельмо успел выстрелить несколько раз.
— Вы все с ума посходили? — испуганно закричала прибежавшая на звук выстрелов Адела. — Что здесь происходит?
— Ничего, сеньора Ботель!.. Мы с Вашим мужем идем на рудник… Идемте, Ботель! — Деметрио вновь сунул револьвер в кобуру.
— Никогда не думала, что человек способен на такую подлость! — гневно выпалила Вероника, ласково поглаживая черную гриву напуганного Метеора. — Чтобы совершить такое нужно не иметь ни души, ни сердца!
— В жизни сердце — большая помеха! — резко ответил Деметрио. — Идемте же, Ботель!
— Вы плохо поступили, Вероника, доведя Деметрио до такого бешенства, — попенял девушке не на шутку испуганный пастор, крепко сжав ей руку, — и сейчас Вам просто необходимо уйти отсюда. Идемте со мной. Мы все обсудим у меня дома и примем решение.
— Нет, преподобный, сейчас я, пожалуй, не смогу пойти вместе с Вами. А Вы идите, оставьте меня. Сейчас я не могу… не теперь, — сдерживая слезы, Вероника вошла в дом, а Вильямс Джонсон медленно побрел обратно.
— Вероника, ну что там видно? — спросила Адела стоящую рядом подругу.
Вот и еще одна ночь опустилась на землю. Облокотившись на грубо оструганные деревянные перила веранды, Вероника с тоской и беспокойством смотрела на кучку желтых огоньков, похожих на длинных, светящихся змей, отражавшихся в речной воде. Ночью белая башенка деревянной церквушки была не различима, зато вход в таверну сверкал ярко и призывно, словно являлся центром мироздания и плодом амбиций и вожделений для ничтожной, взбудораженной толпы дикарей.
— По-моему, им уже пора вернуться с рудника, как Вы считаете? — вопросом на вопрос ответила Вероника.
— Обратно они наверняка поехали по другой дороге, и, скорее всего, задержались в таверне. Мой Хайме и прежде всегда так делал, так что инженер Сан Тельмо, вероятно, вместе с ним.
Вероника с трудом подавила вздох. Адела по-сестрински хотела попенять ей, но не решилась: эта серьезная, молчаливая, грустная и задумчивая молодая женщина вызывала у нее огромное уважение. Смирившаяся с ролью покорной жены Адела, не могла понять ее несгибаемую и гордую душу.
— Что уж тут поделать? — Адела беспомощно развела руками и добавила: — Идите-ка Вы лучше спать.
— А вдруг он не уехал с рудника?.. Вдруг с ним что-то случилось? — озабоченно спросила Вероника, и в голосе ее прозвучала неподдельная тревога. — Вы никогда не думали об этом, видя, что Ваш муж до сих пор не вернулся?..
— Ах, милочка, поначалу и я жила в непрестанном страхе: вдруг на него напали звери или туземцы, или укусила змея, или он внезапно заболел!.. Ох, да мало ли чего! Я ночами напролет тряслась от страха, боясь, что Хайме принесут на носилках, но когда он, придя домой, впадал в ярость, то немедленно доказывал мне, что он жив и здоров. Вот тогда-то я и поняла, что лучше всего не ждать его, а идти и ложиться спать, — обреченно вздохнула Адела.
— Жив и здоров! — негодующе воскликнула Вероника. — Сдается мне, Вы стали жертвой его разнузданной распущенности, — Вероника задыхалась от гнева. — Как Вы можете жить с таким человеком, Адела?.. Как можете терпеть подобные выходки?..
— А что мне остается делать, Вероника? Как я могу помешать ему? Ведь он — мой муж, — оправдывалась Адела. — К тому же, несмотря ни на что, мы любим друг друга. Мой Хайме — хороший, и я люблю его… Знаете, даже в самые тяжелые дни он всегда приносил мне все необходимое для жизни, а если видел, что я и в самом деле заболела, то ухаживал за мной. Он всегда заставлял других людей уважать меня…
— И это все, что Вы осмеливаетесь просить у него? — изумилась Вероника. — Это все, к чему Вы стремитесь в этой жизни?..
— Конечно, моя жизнь могла быть лучше, но ведь могла бы быть и хуже, — философски рассудила Адела. — Знаете, сначала я хотела вернуться к родственникам, и вернулась бы, если бы у меня были родители или родные братья. А так мои родственники доводятся мне седьмой водой на киселе. Они вырастили меня лишь из милости и очень обрадовались, когда отделались от меня. Так что, как ни крути, а здесь я, по крайней мере, в своем доме, и не должна выпрашивать у кого-то угол, — Адела замолчала и к чему-то прислушалась. — … Ну-ка, послушайте… мне кажется, они уже идут сюда. Да-да, это — они. Пойду, лягу в кровать, пока муж меня не увидел…
Вероника тоже отступила назад и притаилась в полумраке веранды. Она смотрела на едва держащегося на ногах, шатающегося Ботеля и угрюмого, молчаливого Деметрио, нетвердой походкой понуро плетущегося рядом с ним.
— Вероника!.. Что ты здесь делаешь? — недоуменно спросил Сан Тельмо, добравшись до конца веранды и заметив стоящую там жену.
— Ничего, — Вероника попятилась назад и прижалась спиной к стене. В неверном, мерцающем свете коптящей керосиновой лампы четко выделялось перекошенное, злобное лицо.
