— Инженер Сан Тельмо! — негодующе воскликнул Джонсон.
— Напрасно кипятитесь, преподобный, Ваши слова бесполезны, мы живем в царстве дел. Как бы то ни было, но если моя жена добровольно не выберет дорогу к дому, я за ней вернусь, и отволоку ее силой… Идем, Аеша, — бросив взгляд на жену и преподобного Джонсона, Деметрио быстро зашагал к причалу.
— Вероника, у нас нет времени, чтобы его терять, — поторопил девушку пастор, подходя к ней поближе.
— Это и есть Аеша? — поинтересовалась та, пропуская слова Джонсона мимо ушей.
— Она самая, но, похоже Вы меня не слышите. Вероника, послушайте, Вам нужно написать письмо прямо сейчас. Индеец Игуасу сможет незаметно отвезти его. Идите в мой кабинет…
— Откуда взялась эта индеанка, и как давно она знает Деметрио? — перебила преподобного Вероника.
— Полагаю, сейчас это неважно.
— Да, Вы правы, это неважно… ни теперь, ни потом. Сейчас я напишу письмо.
— Письмо от родственников… наконец-то! — Преподобный Джонсон вошел в кабинет, где Вероника дописывала длинное письмо, адресованное дяде. Он отдал ей белый конверт с инициалами дона Теодоро и адресом, надписанным его твердым, размашистым почерком. — Игуасу сам принес его, — пояснил пастор, — а еще индеец принес подарки и оставил их в столовой, на столе. Полагаю, будет лучше, если Вы допишите письмо, после того, как прочтете это, и велите Игуасу немедля плыть вниз по реке с доверенным человеком. А если можно, то пусть он сам отвезет письмо.
— Да, письмо от дяди, — подрагивающими от нетерпения пальцами Вероника разорвала конверт и быстро пробежала глазами по неровным строчкам, написанным доньей Сарой мелкими, убористыми завитушками букв. — Но это не дядя написал мне, — разочарованно заметила девушка, — от него только пустой конверт… А не было для меня еще письма? — с надеждой спросила она.
— Только вот это, по словам Игуасу, его передал некий Бело… Вы ожидали чего-то другого? — сочувственно спросил Джонсон.
— Да, я никогда не думала, что мне напишет тетя.
— Возможно, Ваш дядя приболел…
— Тогда он не стал бы подписывать конверт, — задумчиво ответила Вероника.
Она торопливо прочла письмо, глотая взахлеб ребяческие строчки, а затем перечитала его несколько раз, теперь уже не спеша. Ранимая душа Вероники с лихвой отведала тончайший яд дьявольски ловкой и изворотливой Вирхинии, излитый в строчках этого письма.
— Вероника, что случилось? Плохие новости?.. Ваши родственники больны? — заволновался священник.
— Нет-нет, совсем наоборот. Я могу быть спокойна: кузен полностью поправился, и все счастливы.
— Но это же чудесно! Вот только мне кажется, Вы не очень этому рады, — неуверенно заметил Джонсон.
— Только будучи отъявленной эгоисткой, я не порадовалась бы за них, преподобный отец, просто это письмо спустило меня с небес на землю. Оно пришло как нельзя кстати, и вернуло меня к реальности, о которой я позабыла в миг затмения, — задумчиво ответила Вероника.
— К реальности? — недоуменно переспросил пастор.
— Вчера вечером я испугалась как ребенок и трусливо прибежала сюда. Неправильно было сталкивать Вас и Деметрио лбами. Я должна была сама дать ему отпор, и с сегодняшнего дня так и будет!
— Вероника, прошу Вас, — Джонсон умоляюще сложил руки на груди, но девушка не дала ему договорить.
— Не волнуйтесь за меня, преподобный, — твердо ответила она, пресекая все возражения, — это была минутная слабость, и она уже прошла.
— В таком случае позвольте мне попросить Вас запечатать это письмо и отослать его.
— Нет, преподобный, я не стану этого делать. Я вообще не должна была писать его.
— Но что же такое могло быть в полученном Вами письме, если Вы передумали?
— Ничего особенного, всего несколько строчек, да вот, прочтите сами. И кстати говоря, я отвечу на письмо, сообщу новости о себе, но не сегодня. К чему спешить и лишний раз гонять Игуасу? Я напишу им завтра или послезавтра, — Вероника машинально встала и вышла из дома преподобного отца. Она прошла мимо индейца, даже не заметив его. Удивленный Игуасу вышел следом за ней.
— Ты не посмотрела на свои подарки, белая королева? — наконец, решился заговорить он. — Патрон Бело передал их для тебя.
Вероника ничего не ответила индейцу, казалось, она даже не слышала его.
— Мое место — там! — тихо сказала она, внимательно глядя на холм под обжигающе-палящим полуденным солнцем.
Да, именно там были ее дом и избранник. Она сама выбрала его из прочих мужчин, и все остальные должны думать, что она счастлива здесь, будь это даже ад, в котором мучается ее душа. Вероника порвала написанное дяде письмо на тысячу мелких кусочков. Ну нет, она не сбежит отсюда, и помощи просить не станет, а хладнокровно и отважно встретит свою судьбу! Неожиданно Вероника почувствовала, что стала сильнее и решительнее. Теперь она знала, что Деметрио де Сан Тельмо любил ее также сильно, как и ненавидел, и поняла, что выпрашивать у него любовь было бесполезно; но и у нее в руках было оружие против его страсти, и этим оружием была ее красота — обоюдоострый клинок, которым она либо убьет, либо сама погибнет от него.
