— Не говорите ей, что я Вам рассказала, не то она еще пуще возненавидит меня и сделает мою жизнь невыносимой! Иногда Вероника пугает меня, и я думаю, что она сошла с ума. — Вирхиния хотела продолжить, но совсем близко от них раздался голос Вероники, и она побледнела, испугавшись по-настоящему. — Ой, Вероника идет сюда. Я не хочу, чтобы она видела, что я говорила с Вами, не то она снова побьет меня, а я не хочу огрчать тетю Сару. Умоляю Вас, не говорите ей, что видели меня. До свидания. — Вирхиния проворно упорхнула с террасы и скрылась из вида.
— Деметрио?! — воскликнула вошедшая с другой стороны Вероника.
— Добрый вечер, Вероника.
— Деметрио, слава Богу, ты пришел! Мне так нужно было увидеться с тобой!
— Ты огорчена?
— Да, но давай не будем говорить об этом. Зачем? Есть вещи, которые я хотела бы забыть. Ты здесь, передо мной, и это главное. Я могу взять тебя за руку и заглянуть в глаза, чтобы увидеть в них твою любовь, верность. Важно одно: я люблю тебя, и ты меня любишь, и мне нужно, чтобы ты много-много раз повторил мне, что любишь меня. Мне нужна твоя поддержка, радость и вера в жизнь, которую дает мне твоя любовь. Деметрио, любимый мой. Я весь день провела у окна, смотрела на гостиницу, в которой ты живешь, и мысленно твердила, чтобы ты пришел быстрее. Я умоляла тебя не опаздывать… Мне так хотелось услышать твой голос, поговорить с тобой, увидеть твою улыбку, опереться на твое надежное и сильное плечо.
— Такое же сильное, как твое, Вероника. Ты могла бы быть царицей амазонок, и мне всегда кажется, что тебе никто не нужен.
— Не думай так. Сейчас мне так необходима твоя нежность, ласка, твоя любовь. Улыбнись же, мой Деметрио Почему ты такой серьезный?
— Ты сказала, что огорчена, и я не думаю, что это повод для улыбок.
— Я уже улыбаюсь, потому что ты — здесь. Ты единственный можешь стереть все мои печали. Всего одной улыбкой, одним поцелуем. Деметрио мой, — Вероника запрокинула голову, даря любимому свои прохладные губы, словно цветущую свежую розу, но Деметрио не успел коснуться ее великолепных, подрагивающих губ.
— Добрый вечер, инженер Сан Тельмо, — раздался резкий, почти враждебный голос подошедшего дона Теодоро. — Мы ждали Вас с парадного входа, как это принято во всех приличных домах Рио-де-Жанейро.
Деметрио отпрянул от Вероники. Его ранил этот тон, но еще сильнее ранил он Веронику.
— Полагаю, что в Сан Пауло тоже так принято, — продолжал дон Теодоро, — но Вы полжизни прожили в дремучих лесах сельвы, и, вероятно, потому…
— Дядя Теодоро! — возмущенно воскликнула Вероника.
— Вероника, вот уж не ждал увидеть тебя здесь.
— Но…
— Не думал, что твоя мигрень позволит тебе выйти из своей комнаты.
— Мне вернуться к себе?
— Не стоит, раз тебе уже лучше. Надеюсь, ты сможешь позаботиться о гостях и помочь, как всегда, тете.
— Да, дядя.
— Она в столовой.
— Хорошо, я иду.
— Попрощайся с инженером Сан Тельмо. — Суровый властный взгляд дона Теодоро повелевает больше вежливых слов, но гордая душа девушки взбунтовалась. Ее черные глаза сверкнули, метнув молнии, и она с горделивым достоинством вскинула голову, выдерживая дядин взгляд.
— Подожди меня, Деметрио, я скоро вернусь. — Вероника повернулась к Деметрио, и надменность сменилась нежностью. Сколько сладких обещаний сулит ему выражение ее лица.
— Вероника!
— Я только помогу тете, и сразу же вернусь. С Вашего позволения.
— Очень хорошо. Как я понимаю, все очень плачевно, и дела принимают крайне скверный оборот. Когда Вы получили приглашение в наш дом, инженер Сан Тельмо? Что-то не припомню, чтобы я его подписывал. — Дон Теодоро сурово и пристально посмотрел на Деметрио.
— Я мог бы возразить Вам, сеньор Кастело Бранко, — сухо, но вежливо ответил Деметрио, приложив немалые усилия, чтобы сдержаться, — и повторить слова Вашего сына, которые в данный момент Вы, вероятно, хотите опровергнуть, однако, я предпочитаю обсуждать этот вопрос с Джонни.
— Не желаю впутывать в это дело сына. Честно говоря, если подумать, то, большей частью, Вы не виноваты. Вы пришли сюда по просьбе Вероники.
— Я не думал, что сеньорита де Кастело Бранко, живя в Вашем доме, не имела прав и полномочий напомнить мне о сегодняшнем вечернем приеме. Если Вы имеете в виду именно это, то Ваше объяснение вполне понятно, дон Теодоро.
— А если я попрошу Вас покинуть этот дом?
— Это было бы оскорблением, которое я не смог бы простить никому, кроме Вас.
— Могу я узнать, по какой причине Вы меня прощаете?..
— Приличия заставляют.
— Приличия? Полагаю, несколько минут назад Вы не соблюдали приличий, когда пришли сюда подобным образом.
— Хочу извиниться перед Вами за мой приход и объяснить свое поведение. Я знаю, что прежде мне следовало поговорить с Вами, и, уверяю Вас, я хотел сделать это еще утром, однако, Вероника попросила меня отложить разговор. Она сказала, что хотела бы первой поговорить с Вами, и я согласился, но теперь я вижу, что она не говорила с Вами, или ее слова были восприняты в штыки.
— Нет, она не говорила со мной. Помешали семейные дела.
— Я знаю, что в доме был скандал. Мне очень жаль. Надеюсь, не я был причиной скандала.
