— Он разрушил гнусную клевету против меня. Ее придумал один из моих завистников, которые, как змеи, оставляют свою ядовитую слизь на следах тех, кто идет прямым путем.
— Хм…
— Это был настоящий заговор подлецов, и мой кузен, Роберто де Кастело Бранко, остановил их. Он разрушил заговор своим авторитетом и энергией, немедленно под каким-то предлогом вызвав на дуэль худшего из них.
— Он погиб на дуэли?
— Роберто наказал негодяя, навсегда оставив рубец на его лице, но получил рану, от которой вскоре и скончался…
— Печально и достойно сожаления…
— Вы и представить себе не можете до какой степени. Роберто был самый благородный и самый великодушный человек, которого я знал. Возможно, поэтому его финансы были в столь плачевном состоянии. Когда произвели окончательные расчеты, пришлось даже оплачивать какие-то долги. Естественно, долги были погашены, а Вероника пришла в этот дом, как моя собственная дочь.
— Н-да…
— После моей смерти треть капитала перейдет ей, а в день свадьбы, я вручу ей приданое, как оно и положено. Почему Вы хмуритесь? Похоже, Вы не рады.
— Вы правы, это мне не по душе. Если я вправе не принять эти деньги, то…
— Никоим образом. Единственное о чем я прошу, чтобы Вы молчали до свадьбы. У нас с женой разные мнения на этот счет. Сара ненавидела отца Вероники, считала его черной овцой в семье, обвиняла его за мои юношеские сумасбродства. Я издавна лелеял мечту выдать Веронику замуж за Джонни, это было бы большим счастьем для меня. Однако есть еще кое-что, помимо ее влечения к Вам. Мне мучительно больно и горько говорить Вам об этом, но, как честный человек, я считаю это своим долгом. В прошлом моя племянница совершила необдуманный поступок. К счастью, в обществе об этом не узнали, собственно говоря, об этом знают всего три-четыре человека. Понимаете, она безумно любила другого. Иногда я виню себя за то, что ввел его в свой дом, как члена семьи, оказал ему доверие, которого он не заслуживал. Нужно, чтобы Вы знали, Вероника…
— Ни слова больше, сеньор Кастело Бранко! Я не хочу об этом знать. Мне все равно, что было у Вероники в прошлом, оно меня не интересует. Забудьте об этом, как забыл я, и позвольте мне немедленно просить ее руки. — Деметрио резко и решительно оборвал дона Теодоро, с трудом подбирающего слова. Кто бы ни говорил, у Сан Тельмо не было сил выслушивать обвинения против Вероники второй раз. Им овладела ненависть, горечь, непостижимая ярость и безумное желание мстить. — Я благодарен Вам за Ваш рассказ, дон Теодоро. Ваши искренность и благородство дорогого стоят, но об этом больше ни слова.
— Благодарю Вас, инженер Сан Тельмо, — неловко помявшись, смущенно выдавил взволнованный дон Теодоро. — Именно это я и хотел увидеть. Ваш благородный жест говорит о возвышенной любви к Веронике. Вы любите ее всей душой, не так ли? — дон Теодоро подошел к Деметрио, и по-отечески положил руку ему на плечо. Взгляд его гордых глаз странно смягчился. — Вы очень любите ее? — повторил он свой вопрос.
— Я ставлю одно обязательное условие, которое Вам придется принять, сеньор Кастело Бранко, потому что, на мой взгляд, оно является единственным доказательством любви: я не приму ни одного сентаво из приданого Вероники, абсолютно ничего.
— Но я забочусь не о Вас, а о ней. Вы не имеете права лишать Веронику того, что по справедливости принадлежит ей.
— Вы уже знаете, что я богат. Если Вероника станет моей женой, она будет зависеть от того, что я смогу и захочу ей дать.
— Но почему?
— Вы сами можете найти ответ на свой вопрос. Достаточно немного подумать хотя бы о Вашем признании, которое я не дал вам закончить. Я не хочу, чтобы Вероника, или кто-то еще когда-нибудь смогли подумать, что я женился по расчету, что мной двигала корысть, а не любовь. Я не могу допустить ни сомнений, ни двусмыленности, всё должно быть предельно ясно, как божий день.
— Я отлично понимаю Вас, инженер, но не смогу принять это условие, если Вероника не согласится с ним.
— Она согласится.
— Вы слишком уверены в ее любви.
— Возможно, меньше, чем хотелось бы, и считаю подобное испытание обязательным для нас.
— В ком Вы не уверены?
— Простите, что не дам Вам конкретного ответа, но я немало настрадался. Я не доверяю всем женщинам без исключения, а в данном случае Ваши собственные слова являются тому самым лучшим, но прискорбнейшим примером.
— Не хотелось бы, но должен признать, что Вы правы. Справедливости ради не могу не согласиться с Вами.
— Итак, Вы согласны?
— После разговора с Вероникой, разумеется, и только с тем, что касается ее приданого. Завещание я не изменю. Наследство я поделил на три совершенно одинаковых части: одна — для Сары, другая — для Джонни, третья принадлежит Веронике, но до моей смерти никто не узнает об этом, за исключением Вас и Джонни, который, к слову сказать полностью согласен с ним.
— Пусть Бог отложит этот день на много-много лет, сеньор Кастело Бранко…
— Если к тому времени Вероника будет Вашей женой, а я думаю, именно так и будет, то решение — принимать мое наследство или нет — останется за Вами.
