В предрассветном сумраке занимавшейся зари смутно выделялись очертания тонкой, хрупкой фигурки в облегающей пестрой тунике, с висящим на шее ожерельем из оправленных в серебро кораллов, с длинными черными косами, спадающими на спину, со стройными смуглыми ногами и совершенными, как у танагрянки, руками.
— Сеньора Ботель? — недоуменно переспросил Сан Тельмо.
— Ты не знаешь сеньору Ботель?..
— Знаю, только я уже сказал тебе, чтобы ты оставила меня в покое.
— Это она велела мне позвать тебя. Ты всю ночь смотрел, как горит твой дом, не отдыхал, не ел… Так ты заболеешь…
— Не заболею, твои опасения напрасны.
Дом Рикардо, возвышавшийся когда-то на холме, теперь представлял собой кучу дымящегося пепла, обугленной древесины и обломков домашней рухляди.
— Почему ты грустишь из-за кучки старых бревен и сгоревшей одежды, патрон Деметрио? — допытывалась Аеша. — Сеньора Ботель и преподобный говорили, что ты очень богатый… У тебя есть четыре мешочка золота, и они надежно хранятся в доме преподобного.
— Золото!.. Золото!.. Будь оно проклято! — в сердцах воскликнул Деметрио.
— Проклято?
— Да, проклято, потому что за него заплачено кровью и слезами. Ради него продаются совесть и честь, ради него вершится подлость и творятся гнусные позорные дела. Ради него одна женщина… — Деметрио умолк, не договорив.
— Что она сделала, патрон? — живо спросила индеанка.
— Ничего. Уходи и оставь меня в покое!
— Мне так и сказать сеньоре Ботель, чтобы она оставила тебя в покое?
— Не стоит повторять мои слова, просто передай ей, что я очень благодарен, но ничего не хочу.
— Хорошо, патрон Деметрио…
— Подожди. Ты пришла из дома Ботелей, так?
— Да, хозяин…
— Что они делают?
— Доктор Ботель лежит в своем гамаке на веранде и храпит, разинув рот.
— Где? — переспросил Сан Тельмо.
— На веранде, он всегда там спит. А сеньора спала в комнате, а сейчас встала и велела мне найти тебя.
— Значит, они оставили Веронику одну! — вскипел Деметрио.
— Нет, патрон, твоя белая женщина спит, а преподобный отец не отходит от нее, — пояснила Аеша.
Деметрио сжал губы, не проронив ни слова, но девчушка, будто угадав терзающие его мысли, подошла ближе.
— Ты поругался с преподобным, хозяин Деметрио? — тихо и участливо спросила она. — Ты ревнуешь, потому что он ухаживает за твоей белой женщиной?
— Что ты несешь, дура?
— Не сердись на бедняжку Аешу, она лишь хочет помочь тебе. Куда ты пойдешь, если поссоришься с преподобным и если тебе не нравится дом Ботелей? Разве что в таверну.
— Возможно, именно там я и поселюсь, только так я смогу пережить дни, что меня ожидают.
— Хозяин, сеньора Ботель хочет помочь тебе, а Аеша будет твоей рабыней… Хочешь, я принесу тебе что-нибудь поесть прямо сюда?.. Не говори, что не хочешь, пойду поищу…
— Брось, Аеша, не нужно! — попытался остановить девушку Деметрио, но та убежала, не слушая его. — Аеша! — крикнул вдогонку Сан Тельмо, направляясь вслед за ней, но, сделав несколько шагов, остановился, заметив за кустами высокую, худощавую и осанистую фигуру неторопливо идущего к нему преподобного отца.
— Доброе утро, инженер Сан Тельмо, — поздоровался священник. — Рад видеть Вас. Я боялся, что Вы остались в деревне, и мне придется идти в таверну, разыскивая Вас.
— А Вы обо мне высокого мнения, как я погляжу, — саркастично ответил Деметрио, — презираете меня, как и доктора Ботеля.
— Послушайте, мы судим людей по их поведению, а если сравнивать Вас с Ботелем, то…
— Я ничтожнее его, не так ли? — прервал преподобного Сан Тельмо.
— Я этого не говорил, инженер Сан Тельмо…
— Слова ни к чему, выражение Вашего лица и взгляды весьма красноречивы.
— Вы слишком взволнованы, инженер, и я понимаю Ваше состояние. Поверьте, мне очень жаль. Любому на Вашем месте было бы так же плохо, а то и хуже.
— Опять Ваши намеки! Говорите яснее, преподобный!
— Я имею в виду Ваш сгоревший дотла вместе с вещами и одеждой дом. Впрочем, денежные потери невелики, ведь Вы очень богаты. Стоимость каждого мешочка золота, которые я берегу для Вас, более пятидесяти тысяч долларов, а их — четыре, не считая добычи на руднике. Изучив бумаги, Вы…
— Это меня не интересует, преподобный, — грубо перебил Джонсона Сан Тельмо.
— А я думал, что это — единственное, что Вас интересует, ведь о жене Вы меня даже не спросили.
— С какой стати мне спрашивать у Вас? Если мне захочется узнать о состоянии жены, я спрошу об этом у доктора Ботеля.
— Ну разумеется, Ботель — доктор, заслуживающий доверия.
— Вы забываетесь, преподобный!
— Вашей жене лучше, Сан Тельмо. Не знаю почему, но мне кажется, Вы интересуетесь ею гораздо больше, чем хотите показать. Этот, скажем так, несчастный случай…
— Именно так, преподобный, — резко отрубил Деметрио, — иначе и не назовешь!
— Хочется думать, что Вы не лжете, иначе это было бы слишком низко, слишком ничтожно…
— Довольно, Джонсон! Если Вы считаете, что Ваш духовный сан избавит Вас от должного ответа на Вашу дерзость, то глубоко заблуждаетесь!
