— Я в этом даже не сомневался. Кадровый офицер не будет врать. А уж командир, на глазах которого положили всех его ребят, и подавно. Почему ты сдался?
— Я… — Допрашиваемый снова сделал глубокую затяжку.
— Планировал, — подсказал Митьков.
— Ну… да, можно и так сказать. Я сначала думал сбежать. Напросился в разведку, думал, улизну потихоньку да затеряюсь где-нибудь. А тут немцы. Ну, я и сдался.
— А еще сдал расположение части, — не спросил, а утвердительно сказал Дмитрий.
— Они пригрозили мне пытками.
— Что было потом?
— Потом меня отправили в концлагерь. Здесь я вам не соврал — он действительно находился на оккупированной территории. Там я начал сотрудничать с лагерной администрацией. За это меня лишний раз не били и не оставляли без пайка, не отправляли на тяжелые работы.
— Как ты попал в разведшколу?
— Случайно. Предложили нескольким заключенным. Я был в их числе.
— И вот так, легко и с радостью, согласился? — поинтересовался старший лейтенант, не скрывая сарказма в голосе. Теперь на смену злости пришло чувство гадливости и омерзения.
— Нет, конечно. — Захаров виновато посмотрел на него. — Это было предложение, от которого не откажешься. В противном случае меня бы убили. Или сунули бы в другой лагерь, куда худший.
— И без поблажек, — заметил капитан. — Там бы тебя гоняли, как всех. А то и повесили бы.
— Да, да, — с готовностью закивал задержанный. — И еще бы рассказали, что я сотрудничал.
— О, мил человек, это тебе была бы прямая дорога на тот свет. И не обязательно от рук лагерной охраны.
— Да, вы правы.
— Значит, ты прошел обучение в разведшколе. Так?
— Так.
— Что было потом?
— Потом… — Допрашиваемый вздохнул. — Потом было испытание.
— Тебя забрасывали в тыл?
— Да.
— С какой целью?
— Разведка. Узнать расположение частей, техники…
— Я не ошибусь, если скажу, что ты справился с заданием?
— Не ошибетесь. Потом меня забрасывали еще дважды, с той же целью. Я себя показал… — Захаров запнулся. — Нормально. И мне предложили уже самому обучать других.
«Наверно, хотел сказать “хорошо”, — усмехнулся про себя парень.
— Но потом тебя все-таки бросили на вербовку узников в лагерях?
— Да. Немцы заметили, что у меня хорошо получается уговаривать людей. Так я и оказался в Полянах. И не только. Я ведь и про Маутхаузен не соврал — там я тоже был.
— Вербовал в армию Власова? — спросил Михаил. — Или для подрывной деятельности?
— В основном первое. А там уж те, кто соглашался, сами выбирали, куда им идти.
Юркин скептически посмотрел на допрашиваемого. Да, он заговорил, рассказал правду. Вот только офицеру казалось, что не всю. Либо в чем-то этот гаденыш привирает. Чего только стоят его попытки выставить себя жертвой, мол, согласился только под угрозой пыток или смерти. Как же, держи карман шире. При желании капитан мог на него надавить, но что-то ему подсказывало, что сейчас этого лучше не делать. Доказательства у них есть, но нужны еще. Сам Захаров в любом случае никуда не денется. Матюшин — человек дотошный, да и ситуация — не кража кулька семечек на базаре. Будет этот гусь под стражей сидеть. А они с Мишкой пока найдут еще доказательства. Тем более что у Дмитрия появились еще кое-какие мыслишки.
Дальше Захарова допрашивали уже втроем. Тот уже ничего не скрывал: рассказывал, куда его забрасывали в разведку, кого вербовал и прочие детали. После этого следователь объявил задержанному о заключении под стражу, и его увели.
— Ну и дельце, ребята, скажу я вам, — произнес Матюшин, снял очки и потер глаза.
— Ой, не говори, друг Володя, — сказал Юркин. — Ну, об исходе дела можно не спрашивать.
— Конечно, и так все ясно. Будь мы сейчас на «гражданке», я бы вам то же самое сказал. А тут условия военного времени, — проговорил следователь. — Но доказательств не так много.
— Будут еще, обязательно, — заверил капитан. — Мы проверим все, что нам тут наговорил Захаров, свяжемся с другими службами. Если соврал, это сразу всплывет.
— Кстати, — Матюшин вновь нацепил очки, — тут не так давно выловили вражескую разведгруппу. Правда, не всех, одного положили при задержании. Тоже из таких же, бывших лагерников, вроде этого Захарова или тех, кого он вербовал. Так вот они ссылались на какого-то Юрия, который их готовил к заброске в наш тыл.
— Думаешь, он?
— Пока не знаю. Это у них надо спрашивать. Ну, или очную ставку провести. Если он, эти пойманные диверсанты его сразу опознают.
— Ну, вот тебе, Володя, и еще доказательства будут. Ладно, на сегодня все. А то у меня сейчас ощущение, будто я из помойной ямы вылез.
— У меня тоже, — признался Митьков.
— Неудивительно, — пожал плечами Дмитрий.
Когда офицеры и следователь вышли на улицу, уже был вечер — над городком сгустились сумерки. Матюшин попрощался и ушел. Капитан посмотрел на старшего лейтенанта, который хмуро смотрел себе под ноги, и предложил:
— Что, боец, выпить не хочешь?
— Хочу, — признался Михаил. Он не соврал насчет ощущения, будто измазался помоями. Поэтому ему хотелось хоть как-то избавиться от них.
— Тогда пошли ко мне. Есть у меня в загашниках бутылочка. И закуска найдется.
Парень, соглашаясь, кивнул.
